Последний реанорец. Том XI

Однако в следующий момент из окружающих их теней раздался голос Аллейды:

— Братья, сёстры, вам пора спускаться к другим претендентам. Второй этап вскоре начнётся…

Тихое пение малышек осталось таким, как и прежде, но сейчас… Сейчас оно кажется таким грустным и тоскливым. Ранее ноктюрны фей Зеленвальда приносили радость, однако ныне всё иначе. И винить девчушек в этом не было никакого смысла. В глубине души я их понимал. Скорбь. Отчаяние. Тревога. В эти напевы они вкладывали самих себя и свои мысли о случившемся.

Правда, вынужден признать, что их голоса остались по-прежнему успокаивающими, а вкупе с едва уловимым стрекотом их восстановившихся крыльев всё ощущалось на порядок умиротворяюще.

Поразительное спокойствие.

Всё же Лислина на славу знала своё дело. Хотя, кто бы сомневался, что у богини Жизни целого мироздания получится совершить подобное чудо. Феи потеряли свои крылья и голоса несколько лет назад и восстановить утраченное не так-то просто. Порой даже для божества. Но жена картара смогла это сделать и, если судить по довольным лицам малышек те были счастливы.

По-настоящему счастливы и благодарны. Их эмоции не врали. Вот только пение всё также оставалось грустным и печальным.

С момента их полного исцеления прошло всего-то полдня, но троица не отлетала от меня ни шаг и постоянно кружили рядом, а все свои мелодии напевали лишь мне. Обделили они своим чудом даже богиню Жизни, ведь она то и дело бросала свои обиженные взгляды в мою сторону, а мироходца этот факт только умилял и веселил. Причем каждая из фей умудрилась найти на моём теле, то или иное место, которое отныне считала своим.

Ниа кружила над моими волосами и её довольное личико теперь всегда мелькало перед глазами, макушка головы стала её местом дислокации. Ифа облюбовала левое плечо, а восстановив своё прелестное лицо все смогли понять, что та была страшно стеснительна и нелюдима после случившегося. Яни, самая младшая из всей троицы теперь оставалась на том самом месте, на котором оказалась впервые. В нагрудном кармане справа.

И теснота для такой крохи не являлась проблемой. Её заинтересованная мордашка, то и дело выглядывала из-за пласта тёмно-алой ткани и благодаря цвету её кроваво-красных волос, рассмотреть порой саму фею на фоне доспеха было практически невозможно.

Количество разумных на арене всё продолжало нарастать. Шум, гам, кровожадные крики, а также вопли нетерпения и подбадривания. Какофония различных звуков слилась воедино и поглотила всех внутри ристалища, подобно проклятию.