Из всех сковородок, что имелись в нашем кухонном арсенале, выбрал самую старую, чугунную, с толстыми стенками, ещё советских времен. Почерневшую до цвета угля. Такая жар равномерно держит, распределяет и не перекаливает. То что надо.
Раскалил посудину на плите. Кинул в нее сало — оно тут же зашипело, затанцевало, отдав в воздух запах детства в траве и с бутербродом в руке.
Помешал, а пока сало топилось, занялся картошкой — жёлтая, крахмалистая, с крепкой кожицей. Почистил, нарезал крупной соломкой. Когда сальце отдало жир, высыпал картошку в сковороду.
Она зашипела громче, брызгала, как будто возмутилась, но потом чуть успокоилась, покрываясь румяной корочкой.
— Ай! — это Маша подошла поближе и чуть ли не нос в сковороду сунула.
Я же добавил мелко нарезанный лук. Сразу потянуло сладковатым ароматом. Всё это дело перемешал, посолил, крышкой не накрывал — корочка нужна, а не варёная каша. На кухне запах стоял такой, что даже Машка облизнулась, забыв про свой смузи.
Когда все было готово, я взял две тарелки, наложил по-щедрому — хрустящая, горячая картошка, золотые шкварки, полупрозрачный лук, поджаренный до состояния карамели.
Порезал горбушку чёрного хлеба, толстым ломтём, по-деревенски. Вот она — еда. Настоящая. С характером и душой.
— Лопай, — придвинул Машке тарелку. — Не хватает только шкалика самогона и малосольного огурчика, но это в другой раз.
Машка сначала с сомнением поковырялась вилкой.
— Ну не знаю… От такой еды я буду жирная и некрасивая…
— Ешь давай, тебе только в плюс.
До полноты губ — ещё работать и работать.
Она хмыкнула, понюхала, осторожно зацепила вилкой кусочек, попробовала. Потом второй. И ещё.
— А-а… У-у… — бубнила она с набитым ртом. — Вот это да… Как вкусна-а-а!.. Слушай, а холестерина здесь много?
— Нету, — сказал я, не моргнув. — Только сало. Натуральное.
Машка жевала, закрыла глаза, лицо чуть порозовело, как будто пробовала не картошку, а в грех какой ступила.
— Жаль, в сторис не выложишь, — пробунила она, уплетая за обе щёки так, что за ушами пищало.
* * *Проснулся рано. Птички разбудили — что-то настойчиво и по нарастающей щебетало. Первым делом подумал — лес, палатка, рыбалка, рассвет. Хорошо… Уже хотел будить мужиков на утренний опохмел и на утренний клёв собираться…
Открыл глаза — ан нет. Комната, другой век. Все сразу вспомнил. А «щебечет» — не птица. Смартфон мой старается. Будильник.
Вот поди ж ты, до чего дошло. Звук, конечно ласковый, нежный — только вставать под него не хочется.
