Помнится, наши качки, что по подвалам тренировались, их десятками в себя заливали. Может, и мне в качалку пойти? Только не в стеклянную с «женскими» тренажёрами и по записи, а в нормальную, чтобы с железом, потом и мужским духом. Найти бы такой подвал…
Открыл свой кабинет, запустил комп. Звякнуло что-то — иконка со щитом и мечом. Всплыло в памяти: ведомственная программа. Через неё теперь и докладные, и справки, и приказы оформляются. Не как раньше — с кипой бумаг по кабинетам. Сейчас всё по сети уходит, подписи — электронные.
Что-то, наверное, в этом есть. Удобно? Как сказать.
Работы-то, если сравнивать, стало только больше. Память Максимушки подсказала: раньше бегал с бумагами — теперь сидишь и вбиваешь до посинения буковки да цифры. Бумажки те же, просто курсором, а не ногами. Но сам документооборот вырос до небес. Из сотрудников делают клерков, а начальство выдумывает очередные планы, отчёты, таблицы, приказы… Бухгалтерия, только с погонами.
Зашёл в свой раздел — а там уже насыпали штабных задач: подготовить одно, согласовать другое, составить третье.
Думал, не разберусь. А как увидел знакомые документы — пальцы сами нашли, куда жать. Максимка, оказывается, не зря штаны просиживал, дело свое штабное знает. Спасибо и на том. Продежусь, выходит, штабистом, пока не переведусь.
Ковырялся с бумажками — и не заметил, как пара часов пролетела. Уже к Кобре пора, по любому все планерки закончились.
Встал из-за стола и понял — устал, как после пробежки. Лучше бы по дворам за уголовником гонялся, чем по этим иконкам и «вордам» тыкался.
Не моё это — быть писарем.
Только я сборался на выход, как дверь распахнулась — и ввалился тип. Как мы говорили — на шарнирах. Молодой, наглый, с самодовольной рожей. Бородка барбершоповская, костюмчик моднявый — без единой складки, на запястье котлы золотом сверкают, не по зарплате явно. Сразу видно — парниша эффект любит и в бабках не ущемлен совсем.
— Слышь, там это… пункт плана надо снять, по линии потеряшек, — проговорил он небрежно, суя мне какие-то бумаги.
— Кобра отправила.
А в памяти всплыло: Николай Шульгин. Старший оперуполномоченный. Мажорчик с гонором. Скользкий тип. Вот какие сейчас старшие опера, что петушки ряженые.
— Тебя стучаться и здороваться не учили? — упёрся я в него взглядом.
Глава 7
— О, я смотрю, ты у нас и вякать умеешь? — хмыкнул мажорчик, прищурившись.
— Во-первых, не «вякать», а «говорить», — отозвался я холодно. — А во-вторых, ещё и тебя научу, если нужно будет.
