Ну или бандит. А так как вопросы я ментовские задавал: где был, что видел, кто подтвердить может, и так далее, то и у граждан никогда подобных вопросов не возникало.
А теперь нет условной реакции.
— Мили… э-э… Полиция, — я сунул штабные корки ему под нос, не раскрывая.
— Не я это! Не я! — сглотнул мужик, изрядно испугавшись.
— Водку где взял? — кивнул я на бутылки.
— Купил, — пробурчал мужик.
— Не много на одного?
— Так это… в самый раз, я ж крепкий насчет выпивки… А в чем дело? Я вас не вызывал, лежу такой, никого не трогаю, у себя дома, понимаешь ли.
А чё случилось-то?
— Разберемся, — влез Шульгин.
Уж очень ему не нравилось, что инициативу я перехватил. Он-то пришёл, как Пуаро, версию уже готовенькую демонстрировать.
— Ей-богу не я… Это Клавка, сука такая, наговаривает, — завел пластинку мужик.
— Что наговаривает? — насторожился я.
— Как чего? Что дверь я ей это… Ну-у… типа, пометил. Ну… по-маленькому.
— А-а… Нет, — замотал головой мажор. — Ты же соседа убил.
— Чего-о-о???
Но мой соперник не сдался.
— Карман где? — ткнул пальцем алкашу в грудь Шульгин.
Действительно — в том месте, где у рубашки должен быть накладной карман, виднелись одни нитки.
— А я почем знаю… Не помню ничего, — обхватил руками голову подозреваемый. — Ой, башка трещит. Ой, и правда кармана нету.
— Он зажат в руке у потерпевшего, — выдал козыря Шульгин. — А этот ножик твой?
И спросил так, будто ожидал вполне конкретного ответа. Другого просто быть не могло.
— Нет, — прищурился на орудие убийства алкаш.
— В первый раз вижу. Ей-богу, ребята…
— Так. Как звать? — уже раздражённо спросил Шульгин.
Не умеет пока эмоции свои держать.
— Лев.
— Лёва, значит. А глянь-ка, что на ножике написано.
— Лёва 1997 г., — промямлил алкаш. — Хм… Мое имя.
— И ножик, значит, твой, — с довольным видом заключил мажор. — Уверен, что отпечатки там твои будут.
— Вы что? Люди… Ребята, да вы что… — запричитал Лев, — я… я не убивал никого.
Он смотрел на свои руки. Все в засохшей крови.
— Ей-богу не помню… Ох, картонка-печёнка!
— Собирайся, — с видом победителя проговорил мажор. — В кабинете поговорим.
— Кого убили-то хоть? — взмолился мужик.
— А ты не знаешь? Харитонова Романа.
— Ох, ты ж, мать моя женщина! Этого я мог! Падла та еще!
Опомнившись, подозреваемый схватился за рот аж двумя руками, закрывая его. Понял, что сболтнул лишнего.
Тем временем в квартиру переместилась следачка, дала нашему алкашу расписаться в протоколе.
