Последний Герой. Том 2

Соколов ничего не ответил, только слегка скривился, будто от боли в виске. Навёлся снова. Но рука, несмотря на старание, чуть дрожала — едва заметно, но если я видел, для стрелка это уже провал.

Выстрел был резкий, короткий. Всё потому, что пуля прошла мимо.

Кто-то в толпе засвистел, послышались аплодисменты, хохот. Но он на это не отреагировал. Не стал даже добивать третью бутылку — всё равно уже проиграл ведь. Не было и речи о том, чтобы получить кайф от процесса, как это и бывает на веселом междусобойчике — важен был только результат.

Опустил пистолет, резко, с раздражением, сплюнул себе под ноги, будто выкинул злость, и, не глядя ни на кого, сунул руку в карман.

Молча достал ключи от «Нивы», протянул их мне. В этом молчании было всё — злость, обида, досада. Поражение.

В этот момент из-за спины вынырнул Ляцкий. У него на лице уже была та самая улыбочка, с которой обычно начинают разговор за «протокол».

— А вот тут бы не мешало бумажку набросать, — бодро проговорил он. — От руки, конечно, но суть — чтоб по закону.

Мы тут все юристы, если что. Это быстро.

Он оглядел собравшихся, нашёл взглядом кого-то менее хмельного и командным тоном добавил, обращаясь уже к Соколову:

— Давай-ка, дружище, продиктуй нам паспортные данные. Тут всё по-честному. Ставка, условия. Все добровольно. Оформим корыто на Максимку. Было ваше, стало наше. Кхе-кхе!

* * *Через несколько минут у меня уже была написанная от руки бумажка, с нужными словами, подписями и подтверждением от нескольких трезвых свидетелей.

Бумажка, по которой я теперь мог переоформить «Ниву» на себя. Не быстро, но окончательно.

Ко мне подошла Кобра. Она держалась, вроде, спокойно, словно это были самые обыкновенные забавы почти чисто мужского коллектива навеселе, но в глазах плясал задорный огонёк."

"— Ну, Макс, — протянула она, качнув головой. — Ну ты даёшь. Соколов у нас, между прочим, мастер спорта по стрельбе. Как ты его так уделал? А?

— Повезло, — хмыкнул я и улыбнулся.

Она тоже улыбнулась, чуть прищурилась.

Она, несомненно, была рада тому, что всё именно так повернулось.

— Молодец. Проучил. Так и надо. Он не обеднеет. А в следующий раз, может, поостережётся языком чесать перед людьми. Не в ту сторону понесло, вот и обделался.

Пока мы разговаривали, взгляд зацепился за Мордюкова. Тот бродил по берегу, тяжело, с раскачкой. В одной руке болталась бутылка водки, пистолет у него таки отнял кадровик. После стрельб — не вернул.

— Я сейчас, — тихо сказал я Оксане.