Последний Герой. Том 4

Главное — все сделать быстро. Если не сможешь уйти — тебя залечат. Это твой единственный шанс.

Девушка выпрямилась, развернула столик и вышла, тихо закрыв за собой дверь.

Дирижёр лежал неподвижно несколько минут, прислушиваясь к собственному дыханию и шуму в коридоре. Потом осторожно, незаметно сжал скальпель пальцами и начал медленно, размеренно пилить крепкий ремень. Лезвие было острым и тут же полоснуло по пальцам, оставив глубокий порез. Боль ударила жгуче, но он лишь сильнее сжал зубы и продолжил пилить. Вскоре первый ремень поддался.

Дирижёр быстро и незаметно освободил одну руку, затем вторую, стараясь не делать лишних движений — камера могла его фиксировать, но он помнил, что на центральном пульте сидел свой.

Он усвоил, что оставаться неподвижным нужно до вечернего обхода. Только тогда, когда санитар войдёт в палату, ему можно будет действовать. Напряжение ожидания было мучительным, и Дирижёр уже чувствовал азарт и вкус скорой свободы.

Сейчас главное — не выдать себя раньше времени, — думал он.

* * *Вечером дверь палаты вновь распахнулась. Вошел врач с привычной издевательской улыбкой, рукава халата небрежно закатаны по локоть, как у мясника, привыкшего выполнять грязную работу. За ним маячил всё тот же здоровяк-санитар с мрачным, равнодушным взглядом.

— Ну что, Артур Богданович, как сегодня самочувствие? — врач ухмыльнулся. — Всё молчите? Признаться, вы доставляете мне много лишних хлопот. Впрочем, ничего. Галоперидола на всех хватит. Знаете, моя задача — сделать вас адекватным и довести до суда.

Но, поверьте, никто не скажет мне дурного слова, если вы вдруг останетесь здесь навсегда… как неизлечимый. А ещё такие долго не живут. Препараты, знаете ли, имеют сильную побочку.

Он подошел ближе, внимательно посмотрел в глаза пациента, привязанного к специальной кровати-трансформеру, и чуть склонился над ним с показным сожалением.

— Знаете, ни один пациент ещё не показывал такой устойчивости к нейролептикам. Пожалуй, я дам указание увеличить дозу. Любопытно будет за вами понаблюдать.

Дирижёр мрачно молчал, стискивая зубы. Он с ненавистью смотрел на врача и утешался только тем, что мысленно представлял, как сворачивает ему шею. Ждал…

Ба-бах!

За окном раздался взрыв. Рвануло складское помещение. Через зарешеченные окна виднелись красные отблески начавшегося пожара. Пора.

Дирижёр резко поднялся и вонзил всё тот же скальпель в глаз врачу, пробив глазницу, достал до мозга. Доктор упал замертво.

На пациента кинулся санитар.