— Понимаю, неприятно осознавать, что твое божество тоже может быть сумасшедшей тварью, которая сожрет вас всех не раздумывая, и слетит с катушек, если ее сюда призвать. Остановиться и поискать другие варианты — это разумно. А знаешь, что будет еще разумнее? Сказать кто тебя сюда послал.
— Демид, — не моргнув глазом, произнес Старейшина Дома Химуро, — а еще…
Закончить говорить Хидэтака не успел, потому что его сердце вдруг остановилось, и он упал, хватаясь руками за грудь.
Помочь я ему не успел. Да и не смог бы.
Если честно, я думал, что его хозяин отрубит связь переметнувшегося Старейшины сразу после жеста с браслетом.
Ведь плох тот пастырь, который перестает верить в своего бога.
В данном случае в запертую в надстихийном мирке сущность, которая только что отрезала связь переставшего следовать «пути силы любой ценой» последователя. И сущность эта труслива и любопытна.
Труслива, потому что испугалась моего присутствия. Любопытна, потому что не оборвала жизнь своего перебежчика сразу.
Эх, сколько же всякой прожорливой гадости присосалось к человечеству, пока меня не было.
Мои мысли прервал очередной шорох и движение на периферии. Какой-то проходной двор, а не кратер высохшего озера.
Надо бы отсюда выбираться, — подумал я, и в этот момент движение оформилось в стоящую передо мной девушку.
Она тяжело дышала, черные волосы были слегка растрепаны, а в вертикальных зрачках было столько разочарования и обиды, что мне ее стало даже немножко жалко.
— Ну блин, я что правда опоздала⁈ — в сердцах выпалила Лиса, и на всякий случай осмотрелась еще раз, но ничего не изменилось.
Живых врагов вокруг больше не было.
Глава 17
Сучок сидел на бортике Великой Стены и весело болтал ножками. Он хрустел иномирными орешками, барабанил в воздухе руками-палочками и насвистывал себе под нос мелодию, от сочинения которой его так вероломно отвлекли.
А ведь он с таким трудом создал эту группу! Даже инструменты всем подготовил, вложив в каждый из них частичку своей души!
Возмущение бурлило в маленькой груди сучка, и его удары палочками по воздуху становились более энергичными, а в голове он представлял, как каждый такой удар прилетает по башке гривастого и черненькой, которых он теперь даже на подтанцовку не возьмет!
Ручки сучка была заняты палочками.
Мысли музыкой. Рот хрустом орехов и периодическим свистом, а вот глаза были направлены вниз. Туда, где у ставшего кратером озера, продолжалось шумное сражение.
