К слову, ни Крисп, ни его люди ни на один вопрос не ответили, хотя доставалось им, мягко говоря, прилично.
— Ладно, уроды! — широко зевая, объявил главный «следователь». — Ночь вам на размышления! А если завтра не будет чётких ответов, то в ход пойдут разные интересные предметы. Раскалённые. Ты же знаешь, куда они вставляются, Рыжий?
Даже если Крисп и знал, то не сказал. Вместо этого он сплюнул на землю сгусток крови.
Через полчаса большая часть лагеря спала, закутавшись в непромокаемые плащи. На ногах осталось человек двадцать, но они активно бухали, и снотворное вот-вот должно было подействовать и на них.
— Эй, Брусич! Ты чего уснул?! — один из бандитов встал и направился к растянувшемуся на земле товарищу. — Тебя же поставили за этими мудаками следить!
Брусич храпел и на слова не реагировал.
— Вот урод!
Говорящий пнул лежащего носком ботинка.
— Да что ты паришься, Зат! — заговорил другой. — Они связанные всё равно, и магическая глушилка у каждого на шее.
Опа! А вот это важно! И здорово! Магические глушилки настолько редкие (и запрещённые к применению) штуки, что даже на чёрном рынке их хрен найдёшь.
Эти артефакты некоторое время не дают пользоваться магией и умениями и открывать инвентарь.
Когда я попал в местную тюрягу в Центральном, сами камеры были заколдованы аналогичной магией. Только там это делала Система и накладывала ограничения по заранее заданному алгоритму, а эти штуки блокировали всё, и могли их изготавливать только топовые ремесленники из очень редких и дорогих материалов.
И если их на этом поймают, то результат один — смертная казнь.
— Должен быть порядок! — заявил Зат и тоже зевнул. — Вот проснётся завтра Грынч и всем таких люлей вставит — мало не покажется!
— Ну я послежу, расслабься! Налей лучше!
— Не, что-то меня тоже рубит…
Зат, покачиваясь, сделал несколько шагов и буквально рухнул на землю.
— Слушай, Виня! — вдруг резко вскочил плечистый коренастый боец. — А чего это все так резко отрубились?! Обычно до утра половина сидит!
Ну вот, нашёлся смекалистый.
Я уже было понадеялся, что все заснут.
— Зат! Зат, что с тобой?! — Виня, худощавый мужик лет тридцати пяти, подскочил к последнему упавшему и изо всех сил стал трясти его за плечо. Потом обернулся к смекалистому: — Смитч, это не нормально! Он должен был проснуться!
Среди оставшихся на ногах началась кутерьма, но я не торопился. Всё равно они уже поняли, что дело нечисто. Зато некоторые из них уже широко зевают и совсем скоро тоже уйдут в царство Морфея.
