Я не стал трогать женщину, аккуратно обошёл её и приложил руку к сердцу малыша, чтобы его просканировать. Оно уже не билось.
Женщина с трудом оторвалась от подушки, в которую она только что плакала и подняла на меня полные слёз глаза.
— Да как же это так, скажите, а? — произнесла она, пристально глядя на меня, но словно сквозь меня. — Как же так получается, что я жива, а дочери с мужем и внука больше нет? Разве это нормально? Вы мне объясните, как мне жить дальше? А главное зачем? Где это видано, чтобы старики хоронили детей и внуков? Разве сейчас у нас идёт война?
Я оглянулся на Марию, которая в этот момент проверяла лежавшую на кровати пару.
Она покачала головой. Всё понятно. Спрашивать женщину, когда они умерли, я не стал, это теперь уже ничего не изменит. Сама она похоже тоже была далеко не в лучшем состоянии. Присутствовали и увеличенные лимфоузлы, и изъязвления. Её саму надо спасать.
— Я смогу вам помочь, но для этого давайте пройдём в вашу комнату, — сказал я женщине и протянул руку, чтобы помочь подняться с пола.
— Чем вы мне поможете? — с упрёком сказала она. — Вы же не сможете их оживить, слишком поздно. А мне теперь уже ничего не нужно. Я буду сидеть тут, возле моего внука, пока перестану дышать.
— Так не пойдёт, — покачал я головой. — Люди живы, пока есть память о них. Вот вы и будете этой памятью, благодаря которой они будут жить там, на небесах. И вы передадите эту память кому-нибудь ещё, кто будет вам в этом помогать. Так что не стоит приносить себя в жертву, надо продолжать жить.
Жить и помнить.
Женщина долго и внимательно смотрела мне в глаза. Она уже не плакала, а глубоко задумалась. Я не без труда выдержал этот пронзительный отчаянный взгляд и так и держал руку, которой хотел помочь ей встать. Мария молча стояла в стороне и наблюдала. Наконец женщина приняла решение. Она схватилась за мою руку и неуверенно поднялась с пола. Потом пошла к выходу из комнаты неровным шагом, придерживаясь за стены. Похоже она уже конкретно ослабла от болезни и еле держалась на ногах.
Последние силы она потратила, чтобы встать с пола.
Я пошёл вслед за ней. Мы пришли в другую комнату, она повернулась ко мне.
— Мне лучше лечь? — спросила она.
— Лучше да, — кивнул я.
Так-то лучше, а то помирать она собралась за компанию. Не дело это, как бы тяжело не было.
Минут через десять мы уже выходили из квартиры и пошли дальше по списку. Слава Богу, дальше не было смертей, но пациенты по большей части были довольно тяжёлыми.
