Я оглянулся и увидел, как мои коллеги идут с обеих сторон длинной улицы обратно к машине. Скоро все будут в сборе, можно и пообедать по-человечески. Устроим свой полевой вариант «Медведя». Я обрызгался как следует антисептиком и начал стягивать с себя опостылевший уже противочумный костюм, скидывая всё в кучу в стороне от площадки. Туда, где сжигали костюмы вчера. Мои коллеги побросали сумки на снег и начали делать то же самое.
— Я даже и не думала, что ты такой, — тихонько сказала внезапно оказавшаяся рядом Мария.
— Какой такой? — спросил я. Ну да, она же до этого видела меня только в костюме и респираторе.
— Ты оказывается красавчик, — игриво добавила она.
Так дико слышать подобные комплименты из уст ребёнка, я даже не подозревал. Успокаивало только то, что внутри ребёнка находится взрослый человек, а если точнее — взрослая женщина.
— Мама с папой постарались, — хмыкнул я. — Так, дорогие коллеги, чтобы нас с вами не постигла та же участь, что и местное население, предлагаю к комплексному обеду добавить ещё одно блюдо.
Ну чтобы наверняка.
Я достал из сумки облатку с антибиотиком и раздал всем по две таблетки. И себе в том числе.
— Ну, за здоровье! — сказал тост Илья перед тем, как закинуть таблетки в рот.
— И за Курляндского, — добавил я и выпил свои.
— А я? — спросила Мария.
— Извини, я что-то не подумал, — сказал я и выдал ей одну таблетку.
— А почему одну? — удивлённо спросила она, уставившись на белый кругляшок на ладошке.
— Доза препарата рассчитывается по весу, — пояснил я.
— Тебе явно одной хватит. Вот, держи.
Я выдал ей бутылку воды, чтобы запить. Она ещё раз посмотрела мне в глаза, потом всё-таки выпила препарат.
— А что это там происходит? — настороженно спросил Сальников, указывая в сторону управы.
Все находившиеся внутри здания вышли на улицу, сняли респираторы и начали обрабатывать руки антисептиком.
— А, это я их заставил выпить антибиотики, — хмыкнул я. — Выполняют.
— Ну что, господа, торжественный обед? — спросил, потирая руки, Рябошапкин.
— Я думаю пора, — ответил Виктор Сергеевич.
— Слушай, я тебя уже не спрашиваю, что здесь эта девочка делает, — сказал Илья так, чтобы и она слышала. — Очень надеюсь, что ты теперь сам расскажешь.
— А чего сразу я, может она сама всё расскажет? — хмыкнул я и посмотрел в её испуганные глаза. Сейчас она больше всего походила на шестилетнюю девочку, которой сейчас придется отвечать перед взрослыми за свой проступок.
