Не удивлюсь, если это чудо занимает все шесть километров в высоту и два километра в диаметре. Если уж там сам Адик скидывался… Но я тебя понял. Сверхи решили, что если ресурсы заканчиваются, то можно попросту вырастить свои.
— Как-то так, — согласился брат."
"— Выходит, что в недалёком будущем начнётся передел сфер влияния и захват территории, — удивил я брата своими мыслями. — Что? Сейчас все рванут создавать свои сады, рощи и прочее. Даже Воробьёвы и Змеевы активно этим занимаются. Они у меня под Тибетом свой подземный мир осваивают и сады выращивают.
— Вот как… Тогда да, скорее всего, так и будет. И не останется в мире приключений… — вздохнул он. — Везде будут свои владыки. Они начнут собирать урожай и менять его на то, что нужно им. Скучный мир…
— Упорядоченный и спокойный, — возразил я.
— Возможно, — Мирослав улыбнулся и поднялся. — Ладно. Пошли?
— Куда?.. — осторожно спросил у него, а тот всё лыбится.
— Ну, так пока я тебя тут отвлекал, приготовления уже завершились. Женить мы тебя будем.
Женить! — и лыбится гад, будто если сейчас я побегу, то поймает меня.
— Пошли уж. Быстрее переживём это, быстрее сможем вернуться к нормальной жизни.
Брат повёл меня к горе, где в широкой долине было возведено… Кхм. Большая каменная сцена, позади которой возвышалась высокая скала, обвитая лианами. А ещё имелась подозрительная пещера…
В стороне от сцены стоят десятки больших палаток с печами. Ну а перед сценой под тысячу или более мест. Большие и не очень столы, которые вырастила Света.
Стулья. Тоже из дерева. Ряды каменных туалетов. Раздевалки, странные здания… Да тут целую деревеньку, блин, создали!
Народу просто тьма, похоже, все только меня и ждали. И когда успели-то?.. Хотя, судя по лицам, успели они кое-как. Все уставшие, но довольные. И зырят на меня, как на девственницу, которую ведут укладывать на алтарь, в качестве жертвы Червебогу, буйствующего в Африке. Правда, как я понял, теперь он помер.
Брат отконвоировал меня на сцену, на которой уже стоял отец. Выглядел он довольным.
И нарядным… Аж рубашку надел. Правда, на ногах сандали, и, конечно же, он в носках. Разве что немного дырявых.
— Сын мой! — обнял тот меня и похлопал по спине, выбивая дух. — Вот и настал тот день, когда тебе придётся остепениться.
— Ой, давай без этого. В отличие от некоторых, я всегда был серьёзен, — я на него строго посмотрел, а кто-то посмеялся над бывшим бабником. И это я про отца.
Тем временем уже начали выносить бокалы, напитки и посуду.
