Уж слишком сильным было совпадение нашего личного конфликта и сценария, созданного игрой.
«Уверен, алгоритмы встроили этот момент в игру намеренно, — подумал я. — Это важный пункт, который мне стоит запомнить на будущее».
Хорошо это или плохо? На первый взгляд то, что я стал целью для всего лагеря аржентийцев, создавало массу проблем. Но с другой стороны…
Пока в моей голове крутились эти мысли, к нам подошли командиры военных Европы и США, а следом подтянулся тот самый резковатый китаец. На лагере последних конфликт вообще никак не отразился — азиаты невозмутимо ждали приказов от своего лидера.
— Ли, — представился он мне, обозначив поклон. — Рад, что хоть кто-то здесь не утратил дух воина.
Я в ответ также представился. Несмотря на уважительные слова, держался Ли высокомерно.
Возможно, ощущая свою сильную позицию, он тут же заявил о своем плане:
— Разыграем нашу партию, как в шахматах, — рассуждал китаец. — Пока основные силы будут наступать, Коготь станет в тылу, под надежной защитой. Это самый разумный подход.
— У врага численное преимущество, — пожал плечами европеец. — Работать нужно очень осторожно, чтобы не усугубить разрыв.
Стафеев и другие не возражали. Стратегия защищать то, что потерять нельзя, была набившей оскомину очевидностью.
— Мы не имеем возможности работать пассивно, — произнёс я. — Аржент может просто ждать победы, нас же таймер приближает к поражению.
Невольно я глянул на счет.
До конца игры 3ч 30 м.
Счет: Земля (красный флаг) — 0 Аржент (синий флаг) — 585
Полчаса с начала игры были уже за плечами.
Игра на этот раз еще и сократила время игры, и сделала это очень некстати."
"— А что ты предлагаешь? — обратился ко мне американец. — Наступление при численном преимуществе врага — это просто глупость.
— Он не военный, — фыркнул европеец. — Прописных истин не знает, так что не цепляйся.
И хотя неуважения ко мне явно не демонстрировали, покровительственный тон вызывал раздражение. С одной стороны, они были правы — наступление и правда было бы провальным.
Но мыслить чисто военными категориями в Играх Пути было неверно.
Я подавил желание резко ответить. После всего случившегося любой конфликт был худшим из возможных исходов. Все и так держалось на волоске.
— Я предлагаю сначала выдвинуться в разведку, — наконец произнёс я. — Думаю, хотя бы понимание, где мы находимся, лишним не будет. А там уже, может, до чего и дойдём.
Говорить с военными на их языке помогло. Против идеи разведки никто не возражал.
