Путь одиночки

Старую добрую советскую кобуру — с клапаном на пуговице, вытяжным ремешком, кармашком для магазина и пазом для шомпола. Произведение искусства образца начала XX века. Меньше чем за три-четыре секунды вытащить из нее табельный ПМ не удавалось никому и никогда.

Схватить дубинку на поясе у хрипящего мента, вырвать ее из крепления, размахнуться и садануть по запястью второго противника. А потом еще раз, наискось, по сонной артерии — чтобы не орал.

Момент — молоток, сообразил! — уже взвалил Владу себе на плечо.

А вот теперь побежали.

Незадолго до того как возник Сектор, в Москве не осталось открытых рынков, классических базаров, только цивильные торговые центры с бутиками, супермаркетами, фуд-кортами и не менее цивильные крытые продуктовые ряды. То есть тухляк продавать не перестали, те же кавказцы трогали мясо грязными руками, но выглядело все в целом прилично.

Потом появился Сектор, москвичи, сразу забыв о том, что «за МКАДом жизни нет», разбежались кто куда. Говорят, мэр первым покинул город и укатил в родную деревню.

Такой Москва Моменту нравилась. Особенно северные окраины — безлюдные, обманчиво тихие, замусоренные. Номинально какие-то городские власти где-то были, а по факту даже полицейские патрули не совались на север и из всех государственных структур в бывшей столице осталось одно Министерство аномальных ситуаций. Несколько районов на юге отвели под жилье чиновников и военных, там еще работали школы и больницы, рестораны и кинотеатры.

Но легендарные московские пробки, толчея в подземке, огромные цены на жилье и квартирный вопрос, некогда испортивший горожан, канули в прошлое, сохранились только в памяти. Теперь пробки и прочие радости — в Питере, а в Москве — большие биотиновые деньги, производство того же биотина, МАС и бандюганы всех мастей. Забредающие из Сектора хамелеоны, ловчие, проводники и охотники добавляют Москве колорита.

Момент оседлал любимую «табуретку» — ярко-желтый скутер с движком побольше, чем значилось в техданных, — нацепил поверх дредов шлем, тоже канареечный, застегнул кожанку (вот уж что долго пришлось по цвету к скутеру подбирать) и, вполне довольный собой, поехал за биотином для Влады. По Ленинградке движения практически не было — редкие грузовики с масовскими номерами, «уазики» военных.