Путь одиночки

 — Я же не сделал ничего!

Спутники тонкоусого поняли маневр и перегородили путь отступления. Продавцы попрятались в свои контейнеры. Из-за угла появился полицейский патруль — два откормленных сержанта — и тут же исчез. Правильно, чего ради всяких наркоманов своей шкурой рисковать. Это только Геша такой благородный — за Бестию погибает прямо здесь и сейчас.

— Не дури, Момент. Никто тебя не убивает, по крайней мере пока. Познакомишься с Доном. Тот сам решает, кому сколько платить за биотин.

Платить?! У Момента с собой были деньги — все сбережения, всё, честно припрятанное на эмиграцию, заработанное непосильным трудом. Гарри поймет, Момент знал. Но вряд ли Дона интересуют эти, с его точки зрения, жалкие гроши. Дону нужно что-то другое: информация, карты, личная преданность, редкие цацки.

Знакомиться с Доном Момент не хотел. Но выбора, похоже, не оставалось.

— Ладно, бро, поехали. Только скутер у меня на стоянке, прям не знаю…

— Ты адрес скажешь, и Марио, — кивок на смешного толстяка, как из древней компьютерной игры, — его отгонит.

А ты, Момент, прокатишься с комфортом в нашей машине. Сначала к тебе заглянем, посмотрим, кому там нужен биотин.

Под конвоем Геша вышел с Киевского рынка и уселся на заднее сиденье наглухо тонированного «мерса» между головорезами Дона.

Данила прищурился, вглядываясь. У ворот стоял старый, но ухоженный «мерседес» с тонированными стеклами.

Этакий архетип на колесах, классическая бандитская тачка. Даже номерной знак у нее, наверно, именной, «PAXAN» там или «VOVAN». А если открыть наглухо тонированное окно, из салона раздастся громогласный «Владимирский централ» — не стареющая классика русского шансона.

Возле «мерса» тусовались не менее архетипические братки. Эпоха уже не девяностых, когда повсюду мелькали кожаные куртки, спортивные штаны с лампасами, бритые затылки и остроносые туфли, а скорее «нулевых» годов, когда криминалитет начал мимикрировать под мелкий бизнес, а бойцов перестали обзывать «быками» и «торпедами», окрестив заграничным словом «секьюрити».

Правда, пиджаки остались кожаными — дань традиции все-таки, но треники от «Абибаса» сменили брюки от «Дольче и Габбана», и даже появились галстуки.

Начиная свою службу в МАС, Астрахан на такую публику насмотрелся вдоволь.