Путь одиночки

Причем уровень электромагнитных колебаний такой, что у наших приборов шкала недостаточно градуирована. Это не просто Всплеск, это будет нечто удивительное. Плюс зверье активизировалось как никогда. А тут ты со своими ковбойскими проблемами. Заговоры, подставы… Пора бы уже вырасти! Ротмистров… ты представляешь, какие у него связи?

— Нет, — отрезал Данила, — не представляю, потому тебя на встречу и вызвал.

— Ротмистров связан с теневым бизнесом по продаже биотина. Он крупная фигура в этом деле, Данила, он к министру аномальных ситуаций без стука входит! Не хочу терять свою лабораторию.

Я в отличие от тебя людям пользу приношу.

Данила, криво усмехнувшись, отступил на шаг. Отец повернулся к зеркалу и принялся прихорашиваться.

— Это визитка Дона. — Данила сунул ему в карман модного пиджака картонку с номером, полученную от пахана. — Там его личный телефон, он просил тебя позвонить.

— Дон? Тихий Дон? Но как ты…

— Не важно! Не хочешь — не звони.

— Эх, Даня, ну что за знакомства ты водишь?.. Ротмистров его подставил… Обратись в полицию, они МАС не любят.

Телефончик запиши.

— Нет, общего. Ноль-один.

— Иди ты на хер! — Данила шагнул к выходу, и тут застекленная дверь брызнула осколками.

Завизжали парикмахеры. Сотрудники ломанулись на улицу. Прижавшись к стене, Данила выхватил пистолет. Стреляли и одиночными, и очередями. Он выглянул: три мужика отстреливались от Момента, засевшего на крыше соседнего дома (из-за этой позиции капитан и выбрал парикмахерскую), двое перли сюда с автоматами наизготовку.

Внешность специфическая: все темноволосые, в спортивных костюмах. Кавказцы, что ли?

Папаша врос в стенку и — надо отдать ему должное, без особого испуга — стал выговаривать:

— Опять! Даня! Ну сколько можно! Ты как мальчишка во дворе, всё в войнушку играешь!

Дослушивать его тираду Данила не стал, сбил отца с ног, чтобы не задело шальной пулей, прижал коленом к полу, выстрелил пару раз по приближающимся врагам.

Те нырнули в укрытие, перейдя от лобовой атаки к позиционной войне.

При этом решающую роль играло превосходство в численности и количестве боеприпасов, поэтому Данила предпочел ретироваться. Дважды выстрелил для острастки, после чего ломанулся в дамский зал, оставив папашу лежать на полу. В зале перевернул стеклянный столик, распахнул окно и, перед тем как выскочить на улицу, бросил двум замешкавшимся парикмахершам:

— Ложитесь на пол, руки на затылок, тогда не тронут!

Спрыгнув с подоконника, Данила помчался что было сил.