Путь одиночки

И к кому ее вести для дачи показаний? (Вопрос о том, захочет ли Влада давать показания о произошедшем в лагере Фиделя, оставим на потом.) Папаша отпадает — как был всю жизнь хитрожопой гнидой, так и остался. Да и мелковат профессор Астрахан. На тех, кто выше Ротмистрова, выхода нет. На ближайшее его окружение — тоже. Надо искать кого-то ниже Ротмистрова — либо интригана, желающего генерал-майора подсидеть, либо честного вояку, еще не коррумпированного…

«Боже, как я все это ненавижу, — с тоской подумал Данила.

 — Всю эту подковерную возню, грызню и интриги… Вся система прогнила насквозь. А если отказываешься гнить вместе с ней, она тебя растворит в себе».

Всю жизнь у него не складывались отношения с начальством. Начиная с армии, с полковника Мансурова, из-за которого Данила и вылетел из спецназа, и заканчивая подонком Ротмистровым.

Хотя… Стоп. Есть одна кандидатура. Майор Гриценко. Звезд с неба не хватает, конечно, но если его правильно настропалить… Он не большого ума командир, но хоть не гнида, за своих солдат может и постоять — пойти к кому надо, сделать что нужно.

Осталось найти выход на майора Гриценко, да так, чтобы не вляпаться в очередную перестрелку с погоней.

— Слышь, бро… — обеспокоенно окликнул капитана Момент. — Ты часом не подвис там, а? На вот, пыхни, сразу попустит… Перезагрузишься, косяк — он типа резета.

— Знаешь что, Момент, — сказал Данила, — ты прав. Нечего тебе свою задницу под пули подставлять. Выручил — вот и спасибо.

Езжай-ка ты домой. А мне тут надо проведать одного старого боевого товарища…

— Ну как знаешь, — пожал плечами Момент. — Ты только это, когда ночевать приползешь, пожрать чё-нибудь купи, а то там голяк в холодильнике. Я, если чё, буду в Химках, ну, ты помнишь, где.

Когда Данила вышел из метро «Фили», с небом творилась какая-то чертовщина. По темнеющему вечернему небосводу пробегали цветные сполохи, больше всего напоминавшие полярное сияние. Такого в Москве не было уже много лет.

Феномен имел название «Московское сияние», но лично Данила его наблюдал всего дважды, и оба раза — в Секторе.

То, что сияние было видно аж в Филях, означало, что в Секторе происходит что-то глобальное — Всплеск невиданной силы или еще какая-нибудь аномалия.

Да весь этот долбаный Сектор — сплошная аномалия! И все, на что способны яйцеголовые во главе с Астраханом-старшим, — записывать, фиксировать и придумывать красивые названия.