Путь одиночки

Немыслимая, нечеловеческая усталость сковала мышцы, и каждый шаг вдруг стал даваться, как последний в этой жизни. Невидимые тиски сдавили череп, и он почувствовал, как что-то режет, выдавливает ему глаза. Из носа побежала тонкая струйка крови.

Всё, отбегался. Каюк…

В этот самый момент кто-то схватил его за воротник и рванул назад.

Всплеск долбанул с такой силой, что от боли потемнело в глазах. Влада всхлипнула, у нее подкосились колени. Наверное, нечто похожее чувствует человек в гравицапе — невидимые тиски сжимают голову, выворачивают желудок.

Оглушенная, Влада некоторое время не замечала, что происходит вокруг, — деревья, небо, кочки слились в бурое пятно, словно мир превратился в гигантскую центрифугу. Но Сектор благосклонен к проводникам, Всплески они переживают легче других людей, и вскоре зрение вернулось. Трупами валялись односельчане, а вот пленник был бодр. Фантастика! Как ему это удается? Неужели у него сигналка?

Крадется. Присел возле Сухова, потянулся к ножнам.

Вот же дрянь поганая! До чего же тяжел автомат и слабы руки! Вскинуть его, прицелиться, насколько это возможно, шагнуть вперед и нажать на спусковой крючок… Отдача рвала автомат из рук, каждый толчок сопровождался болью, будто не она стреляет, а в нее.

Пленник бросился к воде, Влада зажмурилась, из последних сил сжимая автомат, разрядила магазин, надеясь, что зацепит беглеца, но вскоре он исчез из виду. Тогда она встала на четвереньки, и ее вывернуло.

Собаки сначала дергались, потом затихли и лишь поскуливали, закатив глаза.

Владе казалось, что она умирает. Нет, весь мир умирает. Повалившись на бок, она обняла Барона и застонала. Наверное, ощущения во время Всплеска напоминают наркоманские ломки. Мысли разлетелись из головы, осталась одна цель — выжить.

Как только Всплеск закончился, навалилась усталость. Каждая жилка стонала, просила отдыха, будто Влада бежала марафон. Барон зашевелился, освободился из объятий и попытался встать, но лапы разъехались, и он плюхнулся пузом на землю, как недельный щенок.

Кое-как заставив себя сесть, Влада встретилась взглядом со Свеном. Глаза у того еще больше запали, выглядел он больным. Сухов с трудом поднялся и стоял, опираясь о ствол — неуверенно, как забулдыга. Гриф лежал с разинутым ртом. Влада подползла к нему, нащупала пульс на сонной артерии: сердце бьется.

— Сашка! — прохрипела Влада и потормошила его. — Гриф, хватит придуриваться!

Парень замычал и причмокнул.