Путь одиночки

Без дури Момент по городу шастать не решился бы: утреннее побоище и дневной переход лишили его последних моральных сил, да и физических тоже, и сейчас проводник совсем не походил на того душку и рубаху-парня, которого в Твери знали и любили.

Через пять минут он уже пришел в привычное благостное состояние, расслабился и начал чувствовать Сектор. Ведь Тверь — это еще Сектор. Нужные Моменту люди в центр, к Волге и Барьеру, не совались, жались по окраинам, унылым и панельным, как в любом городе. Сильный ветер с реки, мелкий дождь, темный город… и слабенькие искажения.

Самое знаменитое заведение «теневой» Твери, таверна «Укурка», как раз у искажения и стоит. Как несложно догадаться из названия, на границе укурки — того, что ученые называют «провокатором снижения адекватности». Хозяевам даже тратиться на закупку продуктов не приходится, ну так, по мелочи. Обнесли искажение забором, пускают за умеренную плату. Берут рублями, долларами, «сувенирами» и даже информацией, а также патронами и прочими боеприпасами.

У Момента при себе были и патроны, и информация, да и вообще знали его в «Укурке» и любили. Затушив самокрутку, он поднялся, отряхнул зад и, стараясь не переломать ноги на раскрошившемся асфальте, отправился в таверну.

Слышно ее было издалека: гудел генератор, кто-то пел под расстроенную гитару. Геша остановился, полюбовался открывшимся зрелищем.

Искажение выбрало Пролетарский район, парк Текстильщиков, и заняло южную его часть. Под таверну переоборудовали здание ресторана, построенное незадолго до катастрофы и появления Сектора — двухэтажное, в псевдорусском стиле, отделанное деревом.

Правда, отделка пострадала во время стычек с МАС и военными (сейчас-то «Укурку» не трогали, она существовала полулегально — Момент точно знал, что ее хозяина Гарри крышуют чиновники из тренировочного лагеря Минобороны), и местами брус закрыли рекламными щитами, старыми, еще до Сектора появившимися.

Щиты разрисовали в меру силы таланта и чувства юмора самодеятельные художники, по периметру повесили гирлянды, получилось празднично и симпатично.

Здесь были и изображение хамелеона в стиле примитивизма, и кубические чупакабры, пятна на шкурах которых образовывали кельтский орнамент, и символическая фигура проводника, напоминавшая Прометея. Правда, вместо орла печень атланта клевал масовец в черной форме… Момент и сам приложил руку к оформлению и до сих пор гордился этой работой.