Секретарь старшего принца 2

Когтистая лапа потянулась ко мне, подхватила под спину. Элоранарр зарычал громче, почти обжигая дыханием, но спереди замкнул большой когтистый палец очень осторожно, не потревожив подвязанную руку. – Извиняется он. Ещё и руку сломал.

Зачем это всё?

Элоранарр поднял меня выше, убрал крыло в сторону, снова открывая передо мной блеклое небо Эёрана. На трёх лапах выбирался из огромного кратера с вывернутыми и оплавленными краями. Прижавшись щекой к чешуйчатому пальцу, я оглянулась вниз:

ни одного живого вестника Бездны, лишь разодранные куски чёрной плоти.

Перламутровый дракон лежал на боку, из разодранного горла толчками изливалась кровь.

От трёхглазого осталось только туловище с ногами, вся верхняя часть – обуглена.

Всё уничтожено, теперь некому показать мне дорогу в Бездну.

Рядом завис чёрный дирижабль. Флаг с золотыми шестерёнками на бежевом фоне принадлежал закрытому городу Пат Турину, третьему участнику Срединного альянса. Из гондолы торчали стволы с магическими печатями.

Были и другие чёрные дирижабли с флагами Пат Турина. Три парили над замком на Белой скале. Ещё девять стояли на приколе возле установленных на земле пушек. Странно, что независимый закрытый город помог Аранским: обычно эти странные существа не влезали в конфликты других стран и тем более драконов, даже если их об этом очень просили.

Никто больше не дрался. Шадаров и Мэгранов держали на земле отдельными небольшими группами, зажав драконов в каменные тиски.

Элоранарр справился с вассалами и даже лично явился за мной, но меня это не радовало.

– Сильно ранен?

Отвечать не хотелось, но Элоранарр не успокоиться, пока не скажу.

– Всё нормально, скоро заживёт.

Драконьи тела заживают быстро. Но рану в душе от смерти Халэнна я залечить не могла, настоящее облегчение мне подарила только Бездна.

Фальшивые ноты. Почему я не могла забыть те фальшивые ноты? Как было бы легко и просто, не услышь я их, не почувствуй, не запомни.

Взмахнув крыльями, Элоранарр оттолкнулся от земли. Меня снова трепал ветер. Элоранарр прижал меня к своей горячей груди, совсем близко я видела чёрную чешую с чуть выпуклыми серединами. О такую приятно потереться, если принять истинную форму.

Истинная форма… ещё одна боль.