Где находится перламутровая гостиная этого роскошного особняка, я не знала, шла на флюиды боли и тоски, а мысль о том, что я что-то знаю о причине слёз Сирин Ларн, меня не отпускала.
Внезапно я подумала, что лезть в чужую голову необязательно, можно просто поговорить. Пусть это дольше, но результат тот же и всё в рамках закона. Так все нормальные существа делают – просто говорят.
«Менталисты не ненормальные, – вяло поправила я себя, – просто порой заглянуть в чужое сознание и всё узнать быстрее и удобнее. Мы просто практичны».
Коридор поплыл перед глазами, магический водяной пол показался настоящими волнами. Я прислонилась к холодной стене и перевела дыхание. Зажмурилась. На тёмных веках цветными пятнами скакали противоречивые образы, внутри всё горело, и Элор был так близко… Будь проклята эта слабость и бессмысленная тяга! Зачем-зачем-зачем я его поцеловала?! Надо было в пах дать, а не сопли распускать, как распоследняя глупая бабёнка! Я же знала, что мне нельзя себя выдавать, я столько раз в памяти девиц из борделя видела, что их путь туда начинался с подобной глупости – попустительства желаниям и мужчине.
От моего удара хрустнула стена.
Легче не стало, и в перламутровую гостиную я вошла в самом дурном расположении духа. Сирин Ларн, уткнувшаяся лицом в ворох подушек на софе, рыдала почти беззвучно, но плечи её ходили ходуном. Злополучное письмо валялось на полу.
Подходя по мягкому, скрадывающему шум шагов молочно-белому ковру, я телекинезом притянула небольшой лист, исписанный чуть небрежным почерком.
«Сирин, я предельно ясно и неоднократно обозначил, что не хочу в своём доме никаких упоминаний о прошлом драконе моей жены. Никакого! Даже просто писем от тебя».
И тут я поняла, почему подумала, что знаю причину слёз Сирин Ларн: я же сама говорила ей об общении с матерью, хотя Сирин упоминала, что её в новой семье матери знать не желают. Снова сосредоточилась на словах, на строках, чуть расплывшихся от пролитых на них после прочтения слёз.
«Ты мне не родная, ты бесполезна моей семье и ничем не компенсируешь внесённый в нашу жизнь разлад.
Единственный случай, при котором я могу сделать исключение: значительное повышение твоего статуса. Ты не стала избранной старшего принца империи и вряд ли станешь избранной наследника, но если добьёшься статуса любовницы одного из них или хотя бы главы рода второго порядка* – я приму тебя в свою семью и позволю вам с матерью встречаться так часто, как пожелаете.
