Очищающие заклинания стирали кровь, будто её и не было, но она выделялась снова. Я не смотрела на горящие ладони, просто ждала.
«Как глупы все эти чувства, – поняла я, – эти инстинкты. Всё это такое пустое и больше похоже на страшное проклятие, чем на благо… Нет, я не права. Думаю так под действием момента, потому что мне плохо сейчас от того, что я попробовала кровь не своего дракона, но если бы он был моим, нам сейчас было бы очень хорошо… Если бы я поковырялась в его мозгах и убрала ненависть к таким, как я».
Не желая из-за Элора и своей ошибки навсегда разочаровываться в близких отношениях, я попыталась вспомнить, каково это – иметь любящую семью, вторую половинку, которая понимает тебя и принимает любой… Но ладони жгло, воспоминания о семье срывались в ужас той последней ночи, отзывались тревогой, холодом в груди, словно тепла и не было никогда.
Очищающее заклинание стало ненужно: кровь не текла, раны покрылись корочкой, начали схватываться. Похоже, возле стены я простояла прилично времени.
– Господин Халэнн, – раздалось позади, и я совершенно не задумываясь развернулась.
Управляющий шёл ко мне, держа в руках деревянную резную шкатулку. На металлическом замке красовалась печать лучшей аптеки Столицы: дракон, охвативший в кольцо своего тела пятилистный золотоцвет. Считалось, цветок самим Великим драконом благословлён на целебные свойства, и пока золотоцвет растёт в Эёране, Великий дракон доволен своими детьми.
Золотоцвет крайне редок, его почти не осталось.
– Снотворное прибыло, инструкция внутри, – отчитался управляющий. – Какие будут распоряжения?
Он ничем не выдал, что заметил мои изрезанные когтями ладони. Я схватила шкатулку и прижала к себе, не обращая внимания на боль в руках.
– Наших гостей если захотят – накормите ужином, для меня и госпожи Энтарии принесите ужин в её покои. Меня не беспокоить ни при каких обстоятельствах, если будут спрашивать – мы с ней уединились и никого принять не можем.
Я не смогла оценить его эмоции – настолько меня одолевали собственные.
Путь к комнате Энтарии Ларн я не помнила – сначала прошла в соседнее крыло, а потом, словно по видимой только мне нити, двинулась на пульсацию её тёмных, болезненно-обиженных чувств.
В гостиной её апартаментов заметила лишь светлый тон убранства, вмятины на стене и расколотый в щепки стол под ней – похоже, в приступе ярости Энтария его швырнула. Она и мне что-то хотела сказать, но боялась.
