Если Сирин Ларн в порыве чувств не замечала ничего вокруг, не улавливала моего гнева, то Энтария сразу насторожилась. Она пристально смотрела мне в глаза, но нет-нет, да косилась на шкатулку.
– Слушай меня внимательно, – резко, с нотами управления, произнесла я. – Слушай и подчиняйся. Сейчас я займу твою спальню. Ты не будешь туда входить, не попытаешься подглядеть, чем я занят. Ни при каких обстоятельствах ты не станешь открывать дверь или окно туда. Сама ты останешься в этой гостиной охранять мой покой. Сюда принесут ужин на двоих.
Ты его возьмёшь и поешь. Если обо мне спросят, скажешь, что я в купальне, и никого не пропустишь внутрь, даже если это будет сам принц Элоранарр.
Точно безвольная кукла она внимала моим словам. Слишком сильно я на неё надавила, невольно, чисто рефлекторно, добавляя ментальное воздействие. Но так даже лучше: она всё исполнит верно.
В спальне было темно: закрытые портьеры, почему-то не зажёгшиеся магические сферы под потолком. Я активировала их заклинанием и осмотрелась: со стен свисали обрывки вспоротых когтями шёлковых обоев, на полу валялись обломки книжной полки, кресел, прикроватного столика, столбики для балдахина.
Относительно нетронутой оставалась только измятая кровать со сломанными «клыками» подпорок.
И запах – мне жутко не понравился тяжёлый, резковатый запах."
"Затворив двери в спальню, я наложила на них запирающее заклятие. Таким же укрепила окно и добавила затемнение, лишь потом сообразив, что портьеры делали последнее заклинание бессмысленным.
Под моими ногами хрустнули осколки посуды. В следующий миг в углу заскрипели и заскрежетали поднятые телекинезом обломки мебели. Одним махом я снесла их в сторону, очистив угол и край ковра. Именно на ковёр я присела и раскрыла выставленную перед собой шкатулку. Двенадцать хрустальных бутылочек. Чёрные этикетки покрыты золотыми красивыми буквами. Инструкция прилагалась отдельно – на плотной бумаге, написанная с невероятной помпезностью, мешающей воспринимать суть сказанного.
Но я разобралась: для драконов – пить не больше бутылочки в сутки. В бутылочке – пять порций, отмеченных засечками.
И действительно на стекле виднелись отчётливые зарубки, делящие содержимое на пять частей. Выдернув пробку, я отпила чуть больше терпко-сладкой порции, вернула бутылочку на место. За спиной зашелестели крылья. Одно я выстелила на ковре, легла и накрылась вторым.
Всё, о чём я мечтала – просто уснуть и не думать об Элоре, Неспящих. Ни о чём.
