Как же меня раздражала эта пугливость, этот удушающий страх!
Бросившись вперёд, рухнула на тёмное дерево пола. Его прохлада обожгла разгорячённую кожу, тут же покрывшуюся чешуёй. Я развернулась, заглядывая под кровать: там никого и ничего не было. Ожидаемо.
«Это всё глупые страхи!» – я на четвереньках двинулась к выходу. Живот сводило от возбуждения, от концентрирующегося там жара.
Доска сменялась доской, на некоторых темнели отметины когтей. Похоже, Дарион и тут бродил в звериной форме. Я добралась до массивной двери.
Уцепилась за ручку и рывком поднялась. Каждый нерв зазвенел от напряжения. Толкнув створку, я почти вывалилась в гостиную.
Магический огонь пылал в камине, озаряя всё алыми отсветами. На длинной стойке с оружием так радостно посверкивали клинки: мечи, кинжалы, копья. Столько всего…
Многоликая подняла голову-пряжку над диваном и уставилась на меня глазами-кристаллами. Но я не обратила на свой изменчивый призванный предмет никакого внимания. Вытаскивать закованного в неё Жаждущего крови я тоже не хотела, потому что его удар будет неконтролируемым.
Доковыляв до стойки, ухватилась за массивный деревянный каркас. Потянулась к кинжалам, прижимаясь покрытой серебряными чешуйками грудью к холодным лезвиям расположенных ближе мечей, ловя в них своё бледное растрёпанное отражение. Порой металл с тихим «цок» ударялся о чешую. Лезвия были отточены идеально. Это не тренировочное оружие, а самое настоящее боевое. Маленький арсенал. Халэнну понравилось бы. Я старалась думать о чём угодно, только не об ощущении близости Неспящих, не о разливающемся вдоль позвоночника тепле…
Вцепившись в рукоять стилета, выдернула его из паза и тут же, не примеряясь, едва успев втянуть чешую, вогнала в сжимающую перемычку стойки ладонь.
Боль огнём прокатилась по нервам, на миг полностью изгоняя и возбуждение, и страсть. Это было так прекрасно! Тут же я схватила другой кинжал и вонзила его в предплечье – аккурат между костей.
Боль… её чистый и ясный огонь омыл меня, омыл сознание.
"
"Алые ручейки крови струились по бледной коже, по серебру чешуи, капали на тёмный пол. Мелкие брызги блестели на моих волосах, на груди. Кровь текла и текла, я дёрнула рукой, и снова целебная волна боли прокатилась по телу, освобождая его от бремени страстей. В животе защекотало, воздух стал вырываться короткими резкими выдохами, и только через несколько мгновений я поняла, что беззвучно хохочу.
Смех был неконтролируемым, диким, оглушающим.
