– Придержи ментальную магию, вдруг рядом кто-то, кто может её засечь?»
Остановиться не получалось, это было выше моих сил!
Я не помнила, как приземлилась на вычищенные, истёртые множеством ног плиты внутреннего двора, как распахнула створки дверей в трёхэтажное строение, бывшее и домом, и складом, и пекарней с кухней, просто осознала себя стоящей на границе дневного света и внутреннего сумрака, и разломанные створки, качнувшись, грохнулись на пол. Коридор тянулся внутрь, щерился распахнутыми дверями. Тут и там белели отпечатки следов.
Пахло выпечкой и кровью.
Кровью…
Пойманные мною образы, мысли были так знакомы, так похожи…
Я чувствовала внутри здания одно единственное сознание – подавленное, переполненное ужасом, тоской и сожалением. И эти чувства вызывали во мне дикий протест, желание раздавить, изничтожить, только бы их не было тут, только бы их не ощущать!
Путь по сумрачному коридору я вновь не осознала. Снесла дверь, скрывавшую бесившее меня существо. Сгорбленный своими чувствами мужчина ничего не заметил.
В окружении черепков посуды он сидел на стуле, облокотившись на колени и низко склонив седую голову, но стариком он не был.
На кухне был погром: рассыпана мука, разбросаны ножи, скалки и прочие инструменты, изогнуты противни, сорваны полки, в печах не осталось ни капли тепла. И тёмные следы на полу.
Рывок – и я уже прижимала мужчину к стене, поднимая на вытянутой руке, стискивая горло. Его лицо налилось кровью, в глазах лопались сосуды, и эти глаза – в них больше не было тоски, только безграничный ужас, и ноги судорожно елозили по стене, пытаясь отыскать точку опоры, спасти от удушения.
А я рычала. Мои пальцы, ладонь покрылась чешуёй, на лице, наверное, тоже проступили чешуйки.
– Что ты натворил?! – тряхнула я его и впечатала затылком в стену.
Он залепетал, с трудом выталкивая слова из пережатого горла:
– Они обещали убить Малью и Дарнию с Кайсом, они обещали их убить, если я не добавлю в муку, если я…
Но я уже знала, что произошло, я просто злилась на его тупость!
На его тупость и предрассудки Элора, из-за которых мы так вляпались!"
"Ещё до рассвета Барнас Солк, как обычно, проснулся, чтобы начать свой трудовой день, проследить, как ставят тесто и готовят начинки.
Затеплил свечу, но в этот раз не вскочил сразу, невольно будя мягкую и тёплую Малью. На краю постели сопела пятилетняя Дарния, обнимающая четырёхлетнего братишку Кайса, и оба так похожи на маму, с такими же длинными тёмными ресницами.
