Придавливала. Ломала. Выкручивала их руки, разбивала камни. Они восставали снова, а я била-била-била, захлёбываясь в этой ярости, изливая её на бездушные камни и не в силах насытиться."
"Изломанный голем за моей спиной снова поднимался, а я ещё не до конца разбила этого. Рычала, занося и опуская руку. Отскочила, ускользая от удара, извернулась и напрыгнула на спину голема, охватила туловище ногами, стискивая, скручивая. Камень не ломался, и я надавила телекинезом. Мы рухнули на пол, на начавшего собираться голема, и я стала бить второго среди осколков первого.
На маленькой каменной голове почти сразу проступили трещины. Прижатый телекинезом, голем не мог вырваться, и я его просто уничтожала.
Сзади меня схватили. Кто? Големов только два! Я выгнулась, царапая воздух, брыкаясь, но сильные горячие руки швырнули меня в сторону. Меня впечатало в стену, всё зазвенело, запрыгало, я рыкнула. Перехватывая мои запястья, Дарион надвинулся, притиснул к стене, зажал коленями мои ноги, не позволяя ударить.
Я почти не видела его за красноватой пеленой.
– Хватит, хватит, – повторял он, едва сдерживая меня. Навалился сильнее – горячий, огромный. Я извивалась, скалилась, брыкалась. – Успокойся, всё хорошо…
Он отпустил мои руки, я успела только раз ударить его по плечам, и Дарион подтянул меня выше. Я ещё скалилась, а он накрыл мои губы своими.
Целоваться он не умел. Или не рисковал языком, пока у меня такие острые хищные зубы. Его целебная магия полилась в мои сбитые костяшки, наполняя руки, да просто все ушибленные места, теплом.
Во мне ещё кипела ярость, в теле скопилось напряжение, но Дарион… Он сорвал с себя ментальный амулет, и меня накрыло его тревогой, нежностью и неистовым желанием. Дарион обхватил меня, отстраняя от стены, прижимая к себе крепко, чтобы я не могла вырваться. Но я уже не брыкалась, я тонула в его трепетно-тёплых ощущениях.
Целоваться он всё же не умел, но искренне хотел, и я… ответила. Чуть запрокинула голову, подстраиваясь, увлекая его в этот поцелуй, ведя за собой и направляя, и в ответ получила такой неистовый восторг, такие яркие чувства – до цветных пятен перед глазами, до обмирания обезумевшего сердца.
Глава 44
Дарион нависал надо мной: большой, надёжный, крепкий и пахнущий силой. Сквозь одежду я ощущала рельеф его мышц. Сдерживаться больше не могла, тело окончательно расслабилось, в болезненной судороге сбрасывая остатки напряжения и искусственной формы.
