Очень мягкое, с серебряным отливом… как же я мечтала о моменте, когда эта длинная шерсть пропитается терпко-острым ароматом Элора, и я заныкаюсь в уголок, прижму эту пушистую пахучую прелесть к себе, уткнусь в неё лицом, замотаюсь в неё и заурчу от удовольствия…
Моя мечта была так близко, так… Не описать словами, как трепетало моё сердце, когда поздним вечером седьмого дня с исчезновения Элора я, прижимая к груди белое покрывало, бесшумно выскользнула из своей комнаты и провела ладонью по двери в комнаты Элора, чтобы совершить подмену.
Защитные чары, как и дома в его башне, пропустили меня внутрь.
Чтобы никого не смущать загоревшимся в окне светом, прокралась через тёмную гостиную, распахнула дверь спальни и чуть не ослепла от сияния. А когда проморгалась…
Элор лежал на кровати. Читал книгу. И ел печеньки.
Точнее, он подавился, когда я вошла, и теперь катался по шёлковому покрывалу, откашливаясь.
У меня задёргался глаз.
– Что ты здесь делаешь? – сипло спросила я, пытаясь… осознать эту мирную картину: книги, сладости (судя по упаковкам, контрабандные в том числе!), смятая постель, замурованное окно, сквозь которое не пробиться ни лучику пылавших здесь сфер.
– Кашляю, – выдавил Элор.
На его руках, обвивая метки, темнели каменные змеи-блокираторы.
– Ты всё время тут прятался, да? – Не хотелось верить, что я не нашла его здесь – через стену от моей собственной спальни!
– Не прятался, а отдыхал, но да, здесь. – Прокашлявшись, Элор распластался на постели и снизу вверх посмотрел на меня. Щёки у него раскраснелись, глаза поблескивали.
– А ты мне покрывало решил подарить? Или это для тебя – укрываться, пока спишь у меня под боком?
Последнее он лучше бы не говорил.
Во мне разгоралась злость.
Все эти дни я беспокоилась о нём: принимает ли лекарства, не стало ли ему хуже, не попал ли в передрягу. Я разгребала его дела, отбивалась от его любовниц, а он… он… просто лежал здесь, жрал вкуснятину, читал и плевать хотел на все мои тревоги! Плевать хотел, что я за него боюсь!
Белое мягкое покрывало затрещало под моими когтями.
– Идиот! – выплюнула я.
Элор нагнал меня возле моей двери. Швырнула в него белоснежным покрывалом и, пока он путался, заскочила к себе и заперла дверь."
"Он мог выбить её, но держал слово не входить без разрешения. А я, кипя от гнева, пронеслась сквозь комнаты.
Меня испугала моя ярость. Боль в сердце. И облегчение от того, что Элор жив.
Эти эмоции были яркими непозволительно, я не должна так переживать! А мне хотелось рыдать.
