Элор же…
На следующий день как ни в чём ни бывало явился в административный корпус раньше меня, забрал с отдельного стола все переадресованные мне документы и принялся их разбирать. При моём появлении (сказать по правде, не обнаружив его утром в комнате, я испугалась, что он сбежал, и подёргала его за метку) просто спросил:
– У тебя будем спать или у меня?
– Знаешь, что? – процедила я в ответ.
– Что? – Элор так странно смотрел на меня, так… обречённо.
И весь мой боевой настрой куда-то делся. Я пригладила волосы:
– Тебя отец хочет видеть.
Приказал доставить к нему, как только увижу.
– Спасибо, что дал спокойно догулять мой самопроизвольный отпуск. У отца уже побывал, всё в порядке. Продолжаем работать.
Я запоздало вспомнила, что так и не сходила к Дариону, а вечером Элор стал подогревать мою метку, приглашая спать – и было уже не уйти, ведь как соректор Элор мог узнать моё текущее местоположение в Академии.
Отвлечь от меня его не могли даже соскучившиеся Вейра с Диорой и Сирин.
На следующий день просьбы Элора для крепости его сна мне полежать под его боком или его к себе под бок положить продолжились.
И вот теперь, улизнув от любовниц, он висел на отливе моего окна.
Или не висел?
С час я вертелась в постели, возмущаясь выходками Элора и финтом с отдыхом, прежде чем задалась этим вопросом.
Сразу стало интересно.
Выругавшись, вылезла из тёплой постели и по холодному полу прокралась к окну, хотя таиться необязательно: ничего не слышно снаружи, да и Элор, скорее всего, ушёл…
Портьера мягко сдвинулась под давлением моего пальца, в комнату скользнул тусклый свет уличного фонаря.
Элор висел на отливе и преданно смотрел мне в глаза.
Отдёрнув палец, я вернулась к кровати. Постояла немного.
Бледное лицо Элора так и маячило перед глазами.
Он ведь ранен, ему плохо, а он там висит.
И в комнате спрятался ото всех, чтобы восстановить силы – почти наверняка причина этого странного поступка в его нежелании афишировать тяжесть своего недомогания.
В груди разливался холод, щемящий страх.
Элор может скоро умереть…
Обругав себя последними словами, я вытащила из-под подушки флакончик с изменяющим запах зельем и прошла в гардеробную за кальсонами и плотной рубашкой. Там же упёрлась ладонями в стену и перестроила тело под мужскую фигуру.
«Слишком слабая, слишком глупая, слишком жалостливая!» – ругала себя, раздвигая портьеры, снимая защитные чары и раскрывая окно.
Таким счастливым Элора я давно не видела.
