– Главное, молчи об этом, – напомнила я.
Получилось грубо, и мне всё сильнее хотелось воспользоваться голосом, это как зуд, я ощущала его в шее, но не позволяла себе заговорить с интонациями управления: действуют они недолго, а доверие потом может быть потеряно навсегда: Валерия не Элор, она не испытывала ко мне нежных чувств, вынуждающих прощать самое грубое манипулирование.
Я продолжала мыться, ожидая, что Валерия что-нибудь скажет, заведёт разговор, у неё же наверняка есть опыт общения между девушками.
Она молчала.
Я отчаянно искала темы для разговора, но они крутились вокруг того, что могло быть Валерии неприятно: манок практически похищал иномирян из дома, вряд ли ей хотелось вспоминать об этом, на Элора она зла, на Арена местами тоже, да и я вряд ли могла вести приятную беседу о младшем принце-наследнике.
О чём ещё поговорить?
В конце концов, я решила перейти уже к финальной части: вызвать жалость к себе.
Выключив воду, упёрлась ладонями в стену.
Трансформация и так штука болезненная, но в этот раз я намеренно провела её с хрустом и пощёлкиванием суставов – чтобы Валерия прочувствовала, как дорого я плачу за возможность оставаться на службе, как важна она для меня. Её передёрнуло.
Было чудовищно больно, и пальцы, когда я проводила ими по лицу, дрожали отнюдь не притворно.
Ушла я так же молча, не прощаясь, неожиданно опустошённая и теперь уже сильно сомневаясь в разумности плана.
Слишком неприятно было представать перед кем-то чужим в таком виде.
Дарион ждал меня в полумраке коридора, и у него был такой… сочувствующий и грустный вид. Остановившись рядом, запрокинула голову:
– Сними с неё защиту.
– Разговор у вас не получился, признаю. – Дарион обнял меня, и я остро ощутила его звериный запах. – Но в остальном…
– Дарион…
– Не ожидала же ты, что Валерия мгновенно тебе доверится и предложит помощь?
– Нет, но… – Я протиснула ладонь между нами и приложила к своей груди.
– Так странно… доверять кому-то постороннему мой секрет.
Меня словно насильно раздели догола на площади, и не получилось скрыть себя чешуёй.
Неспокойно.
Тревожно.
Стыдно.
– Дарион, кажется, я совершила глупость.
Он сорвал с себя ментальный амулет. Его чувства накрыли меня с головой: нежность, сожаление, чувство вины, тревога и радость. Дарион подхватил меня на руки. В стене открылся проём, и Дарион внёс меня в темноту.
