"
"Интересно, а если архивампиры вырвутся и станут нападать на всех, я так и останусь стоять, пока они меня не сожрут, или попытаюсь бороться?
Ответа на этот вопрос мне узнать не удалось: офицеры ИСБ стали выносить носилки с телами. Не было драконьего рёва, грохота применённых заклинаний, не вылетали разбитые окна.
Похоже, архивампиры предпочли мирный вариант.
Но кому-то из оказавшихся с ними рядом не повезло. Не знаю почему, но хотя убитые были скрыты плащами, я была уверена, что выносят не Аранских. Рядом с одним из тел потерянным щенком семенил Этьен.
В моей голове наконец-то сложилась ситуация: Анларские славились умением ставить практически непробиваемый и непроницаемый щит, подпитывающийся от Белой скалы. Видимо проводили какие-то переговоры, и Шарль накрыл всех куполом, но кто-то оказавшийся под куполом его убил. И почему-то архивампиры запаслись недостаточным числом кристаллов при нынешнем магическом голоде, поэтому нуждались в крови. Или Элор преувеличил, и вампиры были не очень оголодавшие…
Но тогда почему вынесли три тела?
Я уже почти решилась зайти в замок, но обернулась на грохот и вопли проверить, как там демонокот, скользнула взглядом по двору.
Тела уложили слева, в один ряд. Взгляд упёрся в упавшего на колени бледного, растерянного Этьена. Он взял одного из убитых за руку. Наверное, это был его отец Шарль. Сердце снова кольнуло.
Какая разница, что там произошло, если результат вот такой.
Нужно было уйти, не пускать в душу ещё одну чужую боль, но ноги сами понесли меня к Этьену.
Глава 23
В этот момент я видела даже не его, а себя — потерянную, пытающуюся осознать новую реальность. Где-то на фоне бесился демонокот — это было видно по тому, как беззвучно подскакивал накрытый заглушающим куполом ящик, разговаривали и даже что-то вскрикивали офицеры ИСБ, шептались эльфы, из замка вытащили позвякивающих механических големов и уложили на плиты. Но для меня, ослеплённой и оглушённой абсолютным щитом, сейчас существовал только человеческий подросток, стоящий на коленях возле пахнущего кровью тела отца.
Меня разрывало от чувства необратимой и невосполнимой потери. Хотелось обнять этого мальчика, которого я видела совсем малышом, прячущимся за этого самого отца. Хотелось обнять так сильно, обнять и сказать, что я его понимаю, что знаю…
Но я не могла его обнять, не Бешеный пёс, не мужчина — этого не поймут ни он, ни стоящие возле тел офицеры ИСБ — слишком злые и огорчённые, чтобы не заподозрить в умерших кого-то из их коллег.
