Невидимая тяжесть продолжала давить, но яркая злость на упрямство Элора помогала с ней бороться.
Пока мы с Элором рычали друг на друга, армия отползала от лезущего через печать между мирами существа. Но все словно увязали в вязком киселе страха, и наш с Элором рык стихал, лёгкие словно сдавливало невидимой рукой. Страх парализовал меня, и в золотых глазах присевшего Элора я видела такой же страх. Даже оглянуться я сейчас не могла.
Ярость пламени зародилась в глубине души. Усилием воли я заставила себя оглянуться. Существо разрасталось, над серой поверхностью вспыхивали молнии.
Не только наши, но и вражеские войска впали в какое-то оцепенение, слабо трепыхались в попытке отползти от чудовища. Серебряный Рингран пробовал подняться. Многие драконы выглядели так, словно их припечатали каменными плитами.
Если все так будут медлить, нас сожрут.
— Подтолкни меня вверх! — приказала я Элору. — Я прикажу отступать.
Он заворчал, склоняя голову. Присев на его носу, упираясь в золотые чешуйки, я сложила крылья и наполнила каждую необходимую для прыжка и полёта мышцу магией.
— На счёт три, — велела я. — Раз. Два. Три!
Элор с силой толкнул меня вверх. Подстраиваясь под направление этого движения, я оттолкнулась от золотого носа и, ядром поднимаясь вверх, в нужный момент раскрыла крылья. На высоте магии было чуть больше, и мне удалось поймать ветер. Вдохнув, я приказала:
— Отступаем!
Бесполезно.
Выползавшая из межмирового перехода необъятная тварь слишком пугала всех, даже своих. Только в стороне несколько вестников сражались с нападавшими на них зомби, остальные войска едва трепыхались, а Элор полз по изрытому, опалённому полю в сторону Арендара.
Мне было страшно. Так страшно, что слабели крылья и кружилась голова, и казалось, что даже здесь, в недосягаемой высоте, кто-то следит за мной.
Копошившаяся внизу Валерия — денея, наша надежда! — казалась маленькой букашкой. Принц Арендар, в отличие от остальных драконов, стоял. Вертел головой. Побежал в сторону и вытащил кого-то из рядов ползущих войск.
Несколько секунд спустя бодряще заиграла лютня. Музыка барда созидания разрушила оцепенение, и все пришли в движение. Лютню поддержала свирель, труба, включились барабаны, ускоряя это суетное шевеление.
Войска со всей возможной поспешностью отступали от того, что когда-то было Пат Турином.
Драконы от простых до правящих и грифоны подхватывали пеших, стихийники создавали земляные платформы и на них уносили воинов, раненых. Массовое, ничем не прикрытое бегство.
