Войска сосредоточились на уничтожении зубастых условно мелких тварей, но, наверное, все просто боялись думать о том, что делать с гигантскими чудовищами.
Свет солнца золотился, как бывает перед закатом, вспыхивал яркими бликами на лезвиях Жаждущего крови. Активно стреляли стоявшие в связке со мной эльфы.
Вдруг земля подо мной рухнула вниз, я расправила крылья, но не успела их распахнуть — меня всосало в темноту, и над головой сомкнулись огромные зубы. Жаждущий заорал матом.
Глава 44
Щит на миг вспыхнул огнём и растаял.
Что-то твёрдое и склизкое сомкнулось вокруг меня, надавило. Чешуя выдержала этот нажим, но дышать — дышать было почти невозможно.
— Вытащи, вытащи меня из этой слизи немедленно! — Жаждущий извивался, рычал, ругался, плевался. — Ри, вытащи меня!"
"Да я сама хотела вылезти! Я оказалась внутри одной из тварей, и магию из меня вытягивало. Вокруг были сплошные зубы, они сжимали, но не столько перемалывали, сколько заталкивали меня вглубь. Воздуха не хватало, я попыталась резануть стенку внутренностей Жаждущим, но его гибкие лезвия в тесноте теряли подвижность и убойную силу.
Сама его форма не предназначалась для того, чтобы что-то пробивать, только резать…
«Многоликая!» — я пошарила по груди.
«Я защищаю твоё тело от давления, — ответила она. — У нас будет всего несколько мгновений, вложи всю свою силу, удар должен быть сокрушительным».
Давление резко усилилось — это Многоликая соскользнула с тела, формируя в моей ладони рукоять и лезвие. Жаждущий продолжал материться, я задержала дыхание, чтобы не вдохнуть слизь.
Зубы молотили моё тело, тут и там вспыхивала боль.
«Давай!» — Многоликой было плохо. Наверное, трансформация сделала её более уязвимой к поглощению магии или что-то такое, и я влила в неё свою магию. Рукоять раскалилась, сделать замах было почти невозможно, я нашла зазор между пытавшимися перемолоть меня зубами. Магию выкачивало, но всё, что собрала, я влила в клинок, мышцы и толчок телекинеза. Лезвие Многоликой ворвалось в тугую плоть, опаляя её, рассекая.
В этот тесный, склизкий кошмар ворвался вечерний свет солнца и грохот взрывов.
Гибкие лезвия уруми нырнули в дыру, заелозили, расширяя, а я вдохнула. Лёгкие жгло, зубы твари продолжали меня стискивать. Со всей силы я надавила на рукоять Многоликой, пропарывая отверстие дальше. Мне нужно было больше пространства, и как только разрез увеличился, я втиснулась в него. Судорожно толкалась ногами о зубы. Тварь сотрясалась, распахнула пасть, орала. Всё это в грохоте и криках.
