Я от всей души признала его правоту и посетовала на собственную недогадливость, ведь Дарион намекал, давал мне книги по древней истории и археологии с подсказками о существовании другой цивилизации, как теперь понятно — демонов.
Я расспросила о том, каково ему возвращаться к прежним обязанностям, и не скучает ли он по Академии драконов и своим обязанностям наставника. На что Дарион напомнил мне о гвардейцах Валерии, занятия с которыми заменили ему привычные уроки. И, конечно, ему было тяжело и непривычно возвращаться к прежним обязанностям, особенно в такой смутный и богатый на потрясения период.
Но в целом Дарион был рад и чувствовал себя на своём месте.
И скучал по мне.
Я чувствовала это в его взглядах, интонациях, улавливала по недомолвкам, хотя Дарион старался держать дистанцию, ничем не намекать на то, что ушло и больше никогда не вернётся.
Он даже проявил деликатность и не спросил, каково мне быть избранной Элора, прятаться, и что я собираюсь с этим делать. И… кажется, меня эта деликатность огорчила.
Словно он уходил из моей жизни не только как любовник, но и как друг. Он ведь был моим другом?
Размышляя, я поднималась всё выше по ступеням… и чуть не споткнулась о ноги Элора. В темноте и тишине он сидел под моей дверью. Узнала я его по смеси запаха корицы и раскалённого металла. Подняв руку, я выпустила из пальцев маленькую светящуюся сферу. Сияние отразилось в потемневших золотых глазах, заиграло на огненно-рыжих кудрях и золотом шитье мундира.
Выглядел Элор не слишком довольным.
Мрачным я бы сказала.
Я ещё надеялась обойтись без участия императора и уговорить Элора отправить меня в Киндеон с группой Ланабет, но сейчас, глядя на то, как он устроился под моей дверью, словно под дверью сокровищницы, по его взгляду обиженного собственника поняла, что говорить с ним о рискованной для меня операции бесполезно. Не сейчас, когда его инстинкты слишком обострились.
— Доброе утро, — поприветствовала я, а пока Элор выдерживал суровую паузу, перескочила через его ноги в открывшуюся дверь своей комнаты и захлопнула створку.
Глава 57
На стук я, разумеется, не открыла. Не видела смысла спорить с драконьей упёртостью — это самая упёртая упёртость в мире, ею можно скалы пробивать, не то что моё отнюдь не бесконечное терпение.
Элор не сдавался: снова воспользовался нечёткостью формулировки нашей договорённости и открыл дверь. Хорошо хоть слово держал и порог не переступал, маячил на грани.
— Халэнн. — В голосе его была не просьба, а осуждение.
