Но всё же догадаться по таким косвенным уликам…
— Если подумать, то избранная Элора во время отбора находилась на территории дворца, — продолжил принц Арендар, и если бы Валерия не выдала меня своим эмоциональным восклицанием, я могла бы сослаться на то, что на время отбора меня заперли в Башне порядка, поэтому я не могу быть избранной… хотя, нет: раз император догадался о помощи Дариона, о том, что тот меня выпустил, тоже догадался.
— И, чтобы ментальная связь так и не возникла, она должна была либо носить амулет абсолютного щита, либо суметь молниеносно такой щит поставить, — браво вещал принц Арендар.
— При этом не вызывать использованием такого щита подозрений. Она должна была знать, где находится Лера, незаметно или не вызывая подозрений наблюдать, выжидая момента, когда та останется одна, пройти защиту моей башни. Для этого надо хорошо изучить защитные чары — например, спросить о них у Элора… — Похоже, о покровительстве мне его матери Арендар не догадался. — Надо, чтобы они тебя в целом признавали. Надо обладать крыльями, в конце концов.
Надо быть знакомой Леры, чтобы она не закричала, не испугалась настолько, чтобы я тут же не явился. Надо знать характер Леры, чтобы надеяться получить от неё обещание молчать. Нужно иметь веские причины остаться неузнанной, но не сбегать. Ни одна женщина или девушка из присутствующих тогда во дворце не подходили на такую роль, и тогда я взглянул шире, ведь обещание могла взять не избранная, а кто-то от её имени. Я проанализировал, кто бы мог добраться до Леры, не испугать её и убедить.
Халэнн, ношение абсолютного щита для которого вполне естественно при такой службе. Халэнн, который живёт в соседней спальне с Элором и вдоволь насмотрелся на его чудачества с любовницами. Халэнн, которому Элор слепо доверяет и позволяет собой командовать. Халэнн, который со своей должности отслеживает поиски Неспящих. Халэнн, который на одно лицо со своей убитой сестрой… дальше всё сложилось легко. Позже я проверил склеп Сиринов. В гробнице Риэль Сирин мужской скелет.
Мне удалось не поднять головы, продолжая изображать покорность."
"Принц Арендар был в родовом склепе. Неужели его пропустили Дербен, Толис или Ная, а мне ничего не сказали? Неужели они тоже меня предали?
У меня заныли виски, затылок, и недовольный голос императора ударили по ним как молот по гонгу:
— Если это так, почему этого не понял Элор?
— Это слишком личное, — деликатно напомнил принц Арендар. — Элор одержим, он не может обдумывать этот вопрос хладнокровно.
