На императора коситься ему было не по статусу, на Элора гневные взгляды действовали примерно так же эффективно, как на стену. Мне, впрочем, тоже было всё равно: пламя во мне давало ощущение… всемогущества. Казалось, я могу испепелить здесь всё, сравнять с землёй. Уничтожить.
Это пламя напоминало мне Жаждущего крови — такое же голодное… жаждущее. Приближающийся закат окрашивал свет в оранжево-алый, и мы в этом огненном свете в этом алом кабинете словно находились в огромном камине или очаге.
Элор, похоже, недовольный тем, что Фламиры успокоились, или желающий полюбоваться на их лица в момент осознания кражи, начал приближаться к столу Фламира.
Глядя на перья. Те находились вне его досягаемости, прямо под рукой Шарона, но тот не выдержал, с мрачным видом сгрёб их все.
— Я заставляю вас нервничать? — посочувствовал Элор.
Шарон Фламир без лишних слов открыл ящик. И оцепенел. Ноздри Шарона раздулись, к лицу прилила кровь.
— Ты украл моё перо! — процедил Фламир и бросил остальные на стол.
— Перья! — воскликнул Элор и бросился к ним.
Они ещё и в воздухе закружились, явно подгоняемые его магией.
Тавегрин снова зарычал.
— Элор! — одёрнул его император. — Хватит издеваться над Шароном.
— Он украл моё именное перо! — Шарон Фламир сгребал к себе перья. — Тавегрин, собери остальные.
Как дракон я беспокойство Шарона за вещи понимала, но симпатии были не на его стороне. А Элор честным ясным взором уставился на главу рода Фламиров и изобразил обиду:
— За что вы возводите на меня напраслину? Я вас что, чем-то обидел?
Император закашлялся.
Согнулся пополам, прикрывая покрасневшее от сдерживаемого смеха лицо.
— Ваш сын ворует, — зашипел Фламир. — А вы его покрываете! Потворствуете ему! Позволяете ему оскорблять нас, древнейший род! Пусть ворует у кого-нибудь другого!
— Я не ворую, — Элор сложил руки на груди. — Я забираю свои сокровища.
— Ты сына своего контролировать не можешь, — уставился Шарон на императора. — О каком управлении империей…
— Не тебе это говорить, после того, как твой сын при тебе протаранил оперу!
— Оперы головой проламывать я ему не запрещал, а ты своему сыну у меня воровать запрещал!
— Это попытка меня дискредитировать, — ввернул Элор.
— Они сами перья спрятали.
— Перья? — оживился Тавегрин Фламир и, оскалившись, бросился прочь из кабинета.
— Кажется, на меня ещё что-то повесить хотят, — проворчал Элор.
Хлопнула дверь. Вскоре послышался рык. Топот. Снова звуки открывающихся и закрывающихся дверей.
