— Я не мог больше рисковать твоим здоровьем, сейчас я сильнее магически.
«Беги от этих двоих ненормальных, беги! — сказал бы Жаждущий. — Они в борделе плохое подсмотрели, рабочий инструмент сделали, а могут и вдвоём работать, так что беги быстрее!»
— Элор, зачем ты обманываешь? Ты не собираешься отдаваться мне в любом случае.
«И правильно делает, есть позиции, которые нельзя сдавать», — ввернул бы Жаждущий между делом.
— А ты действительно этого хочешь? — Элор пристально смотрит мне в глаза. — Ты правда хочешь меня или это просто бравада, издёвка, чтобы меня отпугнуть?
«Хочет, конечно! — буркнул бы Жаждущий.
— Но ты всё равно беги, мало ли что ей в голову взбредёт, опасно это!»
Кажется, мои монологи от лица Жаждущего не уступают его собственным. Пора бы это уже прекращать и пользоваться возможностью отдохнуть от ехидного голоса в своей голове.
Я откидываюсь на мешок, пытаясь выкинуть из головы все те реплики, которые сказал бы Жаждущий, пытаясь просчитать наилучший для отпугивания Элора ответ.
Если скажу, что хочу его, вдруг он решится на сближение? Мне же тогда придётся… Нет, конечно, я и такое в воспоминаниях работниц борделя встречала, дело не хитрое, но… э-э…
А если отвечу, что не хочу, Элор перестанет опасаться моих домогательств и попытается сократить дистанцию.
Вот ведь!
— Разве это имеет значение? — интересуюсь я с оттенком томной грусти. — Мне было хорошо под тобой, значит, и тебе будет, и всё опять сводится к тому, что мы физически не можем быть вместе.
— Я могу выйти из рода, — напоминает Элор серьёзно.
— Тогда даже бронированный я буду безопасен для тебя.
Выход из рода обратим, но… Если Элор на это пойдёт, то император ему всё про меня расскажет, даже Ланабет его не остановит.
— В любом случае я не уйду из семьи, — обещаю я возвышенно.
Семья для Элора — святое, должно же хоть это его, наконец, пронять.
Но Жаждущий бы похихикал на тему того, что я не уйду из семьи ради близости с Элором — ведь в этом нет необходимости.
Резко оттолкнувшись от рогожи, Элор садится напротив меня:
— Тогда зачем эти заигрывания? — Он наклоняется ко мне, обдавая ароматом корицы и раскалённого металла, и даже в сумраке я вижу, как золото прорывается в его радужки.
— Зачем был тот поцелуй? И близость потом? Это же ты меня притянул! Ты хотел этого!
— Я не знаю, — пожимаю плечами. — Это… Мне нравятся девушки, но ты… Ты меня возбуждаешь. Но это не значит, что я хочу этого, хочу продолжения, хочу отношений с тобой.
