Элор отжимает непривычно короткие тёмно-рыжие волосы, то и дело поглядывая на меня.
Снова возникает намёк на романтическую обстановку, и молчание начинает тяготить.
— Ты мне сразу понравился, — вдруг признаётся Элор и как-то робко, грустно улыбается.
— Мне так не показалось: ты меня на службу брать не хотел.
— Мне…
Повозка резко останавливается. Сквозь струи дождя на нас опять, как полчаса назад, напирают мокрые лошадиные морды. Останавливаются, храпят, выдыхая на нас клубы пара.
Рядовая вроде ситуация: впереди могла застрять повозка, дорогу могло слишком размыть, упасть дерево.
Но самая первая мысль: это нападение.
И мы с Элором синхронно хватаемся за короткие мечи по местному образцу, оба подтягиваемся, прислушиваемся. Шелест дождя кажется почти оглушительным. Этот проклятый ливень глушит все звуки!
Тройной свист с трудом пробивается сквозь шуршание и яростные шлепки капель. Но всё же пробивается. И я сразу повторяю его, передавая сигнал дальше по обозу.
Сигнал, означающий, что мы оказались у места нападения так называемых осквернённых.
На оживлённом тракте возле сердца обители Чистоты, хотя по логике вещей таких нападений в этой зоне быть не должно.
* * *В трёх домах деревеньки на тракте всё оказалось залито кровью. Мы пробыли там всего полчаса: никого из жителей не осталось, следы вокруг поселения смыл дождь, некромант мертвецов не почувствовал. Доказательств присутствия вампиров, кроме кровавых подтёков, так похожих на то, что было в моём родовом замке, не было. Деревню с равной долей вероятности могли опустошить как вампиры, так и простые бандиты.
И мы быстро покинули её, чтобы не терять время даром и не привлекать внимание инквизиции.
Теперь, с отставанием от плана почти на двое суток, мы, наконец, добираемся до города Ворха рядом с главной обителью инквизиции — сердцем ордена Чистоты.
Ворха смутно подмигивает нам огнями из-за пелены дождя. Льющаяся с неба вода гасит тусклые лучи заходящего солнца. Скоро станет совсем темно, но мы успеем въехать в город до закрытия ворот.
Этот последний отрезок пути я, уступив место в повозке магу, еду верхом на смирной серой кобылке и думаю о об оставшихся позади домиках, о подсохшей крови на стенах, полу и потолке. О своём родовом замке, точно так же залитом кровью его обитателей.
От ползущего рядом обоза доносится бормотание возницы:
— Опять в их клоповники к кровососам лезть…
Я встряхиваю головой, возвращаясь из воспоминаний в день сегодняшний.
Это возница о постоялых дворах сказал.
