Отстранившись от ладони, но не выпуская моих пальцев, Элор разворачивается к нашим подданным:
— Если бы вы захватили на встречу жён, вам тоже было бы не так скучно ждать, когда все бумажки отправят в барабан.
Ответные улыбки слегка кисловаты: нас ещё слишком опасаются. Да и у большинства подданных уже давно не период молодожёнства, чтобы близость супруги всерьёз отвлекала.
А тем временем последние билеты ложатся в барабан.
— Крутите! — отмахивается Элор, и слуги, опустив подносы, хватаются за ручку барабана.
Все взгляды устремляются на переворачивающиеся бумажки.
Слуги крутят барабан не быстро и не медленно, чтобы было видно, как перемешиваются и переваливаются листы с именами.
— Чтобы жребий был честным, — объявляет Элор, — я завяжу глаза!
Глава 35
Он вновь целует мою руку, и золотые глаза вспыхивают как-то игриво, зрачки слишком расширены, выдавая возбуждение.
— Невозможно оторваться, — шепчет Элор в тыльную сторону моей ладони и со вздохом отпускает руку, после чего направляется к барабану, на ходу вытаскивая из кармана тонкий чёрный отрез.
Порыв ветра ударяет меня сладким запахом корицы.
Под взглядами людей Элор останавливается в шаге от барабана со стороны, противоположной ручке. Встряхивает отрез ткани:
— Смотрите, он сверхплотный и не пропускает света.
Полотно и впрямь выглядит как кусок овеществлённой тьмы и не пропускает солнечный свет.
Элор заматывает глаза ото лба до кончика носа, так что на виду остаются рыжая макушка, нос с губами и подбородок.
— Ничего не вижу! — сообщает он, нащупывая барабан.
— Откройте его кто-нибудь…
Тот уже остановлен. Слуги бросаются на помощь, сталкиваются, затем один уступает путь другому. Ещё мгновение, и створка в барабане открыта. Элор ощупью находит её и засовывает руку внутрь, копается в бумажках.
Бумажки эти хоть и выглядят совершенно обыкновенными и одинаковыми, друг от друга отличаются. Элор лично вгонял в билеты с нужными фамилиями мелкие крупицы железа, чтобы отличить их среди остальных «лотерейных билетов».
Выдернув один из листов, он показывает его зрителям сначала одной стороной (пустой), потом с перевёрнутой вверх ногами фамилией и только после этого отдаёт прочитать слуге.
«Жертва» нашей помощи из нейтрально настроенных. Пожилой мужчина, увидев свою фамилию, почти зеленеет, хватается за плечо стоящего рядом дальнего родственника. Тот (настроенный отнюдь не благожелательно), стискивает зубы, но не смеет отступить от «жертвы», как поступают другие стоящие рядом.
