При приближении к ягодицам в животе зарождается лёгкий трепет.
«Это физиологическая реакция на воспоминания», — констатирую я и, снова перевернув страницу, напоминаю:
— У нас уговор. Надеюсь, ты не воспользуешься тем, что я на тебя сейчас не смотрю.
— Не воспользуюсь, — шепчет Элор и целует мою ягодицу.
Вдоль позвоночника пробегает щекотная волна, я сдерживаю готовые вырваться чешуйки. Череда едва уловимых прикосновений к крестцу — и дальше пальцы скользят вдоль позвоночника, пуская волны трепета по рёбрам к животу.
Очерчивают лопатки. И я ловлю себя на том, что сердцебиение неприлично ускорилось.
Ускоряется ещё, когда Элор надвигается на меня, и его дыхание скользит вдоль позвоночника к шее. Так щекотно. Тревожно. Чувственно.
Элор нависает надо мной. Жар его тела опаляет кожу. Горячие губы касаются плеча. Осторожный укус — и бешеный стук сердца наполняет виски.
«Это всё период размножения», — я переворачиваю страницу. Пытаюсь вчитаться: что-то о взятках за лицензии алхимикам и разрешения на опасные ингредиенты, но мысли ускользают, имена путаются.
"
"«Спокойно!» — приказываю себе, а ноздри трепещут: сладкая пряность корицы — словно отрава. Но я знаю, что могу перебороть её, и я с ней борюсь.
Считаю. Представляю боевые стойки. Вспоминаю списки инвентаризации дворца, полученные при въезде. Стараюсь делать всё это одновременно, а пальцы Элора едва уловимо выплясывают на моей спине. Снова он обследует меня, и становится легче, когда возвращается к ногам, ведь там столько нещупаных мест осталось.
Это сводит с ума: мягкость касаний, моя неспособность разгадать поступки Элора, его бесящая непредсказуемость, бурность моих эмоций. Элор, как и Халэнн когда-то, будто нарочно делает всё, чтобы вызвать во мне эмоции. Но если Халэнн делал это из любви и уверенности, что так мне будет лучше, то цели Элора не так благородны: вывести меня из себя, сломить волю, увлечь чувствами и подчинить себе, чтобы я забыла свою суть, цели и вела себя, как обычная драконесса.
Возможно этим напоминанием о Халэнне Элор меня особо и раздражает: только брату было позволено будить мои эмоции. Только тому, чьи эмоции и мысли мне открыты.
…Нежно-нежно, словно пёрышком, Элор очерчивает пальцами мои ягодицы, проводит по бокам и застывает, шепчет:
— Раскрой крылья, пожалуйста.
— Сам не справляешься, приходится просить, — хмыкаю я.
— Приходится, — соглашается он.
