После третьего из каморки доносится звук глухого падения.
Дверь распахивается, и привратник выскакивает с палкой наперевес. Пустая глазница со сна не покрыта повязкой и демонстрирует измятую, грубо перехваченную стежками кожу.
— Простите, — делаю я самое виноватое лицо и снова чихаю. — Я не хотел вас разбудить…
* * *Ментальные способности… как же мне не хватает ментальных способностей. Я бы ими в один миг влезла в голову сидящего напротив мужчины всего сорока лет от роду и всё бы узнала.
А вместо этого приходится пить дрянной чай на горьких травах и слушать историю чужой жизни.
Я много историй знаю. Намного больше, чем хотела бы. Именно поэтому не могу нормально воспринимать то, что существа рассказывают сами о себе.
Они лгут. Преувеличивают и преуменьшают. Память устроена хитро, порой она так искажает воспоминания, что их хозяин начинает верить в вольно или невольно придуманное, так что даже по голосу не поймёшь, что он рассказывает неправду, и только глубокое ментальное проникновение может с некоторой долей вероятности дать истинную картину.
Поэтому мне совершенно неинтересно, кто и что про себя рассказывает.
Но сейчас приходится демонстративно внимать. И довольно долго: привратник Карамаш начинает с сопливого детства, когда он бегал по Борхе простым карманником и даже не думал становиться на столь праведный путь, как служению ордену Чистоты.
А потом ему помог благородный инквизитор, Карамаш собственными глазами увидел опасность скверны, понял, что мир надо очищать, явился в услужение, выслужился до дознавателя.
И чуть ли не сразу столкнулся с сильным коварным магом. Неравный бой закончился потерей глаза, множеством шрамов и переломами, из-за которых Карамаш больше не может держаться в седле, поэтому решил помогать молодняку советами и поддержкой, чтобы они попадали на службу и исполняли её тщательно.
И всё бы ничего, но судя по тому, что искалечивший его маг был быстр, когтист и пил кровь, столкнуться Карамаш мог с собственными нанимателями. Если, конечно, предположение верно, и Орденом управляют вампиры.
Наконец, Карамаш выплёскивает всё, что он так хочет рассказать о себе, о правильном пути, важности Чистоты и плохих, очень плохих одарённых, которых они тут называют осквернёнными, мне можно, наконец, действовать дальше. Ведь моими короткими подбадривающими фразами с нотами управления, полумраком, светом разведённого для заваривания чая очага создана очень дружественная атмосфера, в которой так и хочется делиться сокровенным.
