По комнате летают обрывки ткани, щепки, крошки камня стен, долетают до меня, осыпаясь на почти обнажённое тело, покрывают собой магически усиленное стекло витрин.
Элор кричит.
Заглядывает и тут же поспешно убирается стража. Не уверена, что они успели заметить меня — вокруг Элора полыхает пламя, он слишком яркий, притягивает к себе взгляд. Запах раскалённого металла одуряет.
Дворец содрогается, будто от удара. Скрипит. Лопается одно из стёкол окна.
Элор шумно выдыхает, и нарастающая тряска прекращается.
Похоже, он невольно воздействовал на плиты земли под нами или само здание. Огненные всполохи мельчают, уменьшаются до искр. Взмахом руки Элор гасит очаги разгорающегося среди поломанных вещей пламени.
Он подходит к изножью кровати и смотрит на меня.
Заклинанием убирает со своего лица кровь из носа и бороду.
Смотрит.
Мне хочется забраться под одеяло. Под покрывало. Забиться в угол, спрятаться в гардеробе…
— Значит, — тянет Элор глухо, гневно, — всё это время… это всё был-а ты!
Киваю.
Тихо звякают наручники. Цепи плотнее сковывают ноги.
Элор сжимает ладонями виски и глухо рычит.
Кажется, мне пора бежать. Прятаться.
Слишком резко приблизившись, Элор упирается коленом в кровать и хватает меня за руку с меткой. Наклоняется, вчитываясь в надпись вокруг герба его семьи. Дрожащие когти проходятся по изобличающему меня золотому оттиску. Устремлённые на метку глаза кажутся чёрными.
— Как так получилось? — спрашивает глухо и непонятно.
Я не знаю, как ответить кратко, и как подробно начать не знаю. Элор проясняет: — Почему вместо тебя умер брат, а Неспящих это не смутило? Почему ты не рассказал-а об этом? Это помогло бы следствию выяснить, что причина убийства не в потенциальной избранной. Или ты знал-а, что Неспящие пришли за твоим дедом?
Он не смотрит мне в лицо, в глаза. Больше не смотрит.
— Х-Халэн… притворялся мной в тот вечер, чтобы я… чтобы я…
Элор хмурится, продолжает царапать метку на моей руке, словно проверяет, настоящая ли она, глухо перебивает:
— Ясно.
Тебя прикрыл Дарион, да?.. И это он выпустил тебя из Башни порядка. Больше некому.
Внутренности стягиваются в холодный тугой комок. Всё так. Голос Элора почти спокоен, только я ощущаю под этой обманчивой ровностью клокочущую внутри лаву.
— Значит… ты моя… избранная…
Ни намёка на радость: растерянность, неверие.
Мне страшно.
