Даже расцарапанный бок и щека почти не болят.
Пламя выплёвывает нас в спальню Элора. Сразу же вспыхивают магические светильники. Почему я не могу пошевелиться?
Элор рывком бросает меня на кровать, вздёргивает руки, и на запястьях щёлкают блокирующие магию наручники. На грудь осыпаются огненные искры, но не жгут. Пламя Аранских меня бережёт.
Элор отодвигается. Безумно глядя мне в лицо, сползает с кровати и пятится. Через три шага останавливается и закусывает ладонь, осматривает меня. Ноздри его трепещут, искры слетают с мгновенно просохших рыжих кудрей… Он выглядит страшно.
Безумно.
Молчит.
Слышно его тяжёлое дыхание.
Бешеный стук моего сердца.
Я боюсь пошевелиться и нарушить эту болезненную тишину.
— Ты… — в рокочущем коктейле эмоций Элора трудно каждую различить, обозначить. — Ты… Халэнна изображала, или вы с братом по очереди мне служили? — Надломленный, сиплый голос.
Боль. Отчаяние. И страх.
А я не могу ответить. Не могу произнести вслух, что Халэнн умер. Но Элор смотрит, и его безумный взгляд требует ответа.
— Я… одна… — мой голос сиплый.
Женский.
Артефакт изменения голоса разрядился в Киндеоне.
Артефакты абсолютного щита, скорее всего, тоже. Держу его только сознанием.
— Я все эти годы одна, — шёпотом поясняю я.
Но так и не могу сказать, что Халэнн умер.
Этого просто не должно быть.
— Понятно, — хрипит Элор, на миг закусывает ладонь и снова хрипит: — Понятно… Иллюзия. Здесь тогда ты использовал-а иллюзию, у тебя доступ к охранным чарам. Но я же… Я же трогал и чувствовал! Ты… — Его глаза расширяются, и голос из растерянного становится ожесточённо-изумлённым.
— Связь между нами уже установлена, и ты изменила мою память?! Заставила меня поверить, что я трогал член, и в то, что связи между нами пока нет? Ты меня зачаровала? Подкинула поддельные воспоминания?! Держишь под контролем?!
Я вжимаюсь в ажурную спинку:
— Нет, это просто… это…
Элор бросается ко мне, заполняя всё запахом раскалённого металла, я рефлекторно вскидываю ногу. Нос Элора с хрустом сминается, но он не обращает на это внимания, жёстко отклоняет колено и когтями ухватывает края брюк.
Слишком острые когти, раскалённые, они взрезают ткань, и под её жалобно-истеричный треск паховый приспособ оказывается в руках Элора.
Отступая, он срывает ткань с конструкции, мельком оглядывает и отбрасывает в угол.
— Телекинез. Давление. Обман, — сиплый, страшный голос, страшный тёмный взгляд.
Кровь из разбитого носа течёт по губам Элора, путается в нарощенной бороде.
