Элор так же серьёзно кивает и, наконец, покидает гардеробную, сверкая прорехами в киндеонской куртке. А я растерянно смотрю ему вслед. Потому что я не знаю, что делать. Как у Халэнна у меня была жизнь, а теперь… теперь всё не понятно. Теперь я будто не я. Слабее и уязвимее в тысячу раз.
А мы ведь не обсудили, как будем объявлять обо мне…
Открывается и закрывается дверь. Тишина наполняет пространство вокруг меня.
Постояв ещё немного, я опускаюсь на колени и обнюхиваю покрывала… То, что накрывало нас сверху, немного впитало запах Элора, я прижимаюсь к этому нежному, почти драгоценному меху.
Ещё несколько таких ночей — и оно превратится в сокровище.
* * *Закончив купание, я недовольно оглядываю бедро. На тренировке я слишком медлила и пропустила несколько увесистых ударов. Синяка практически не видно, но ощущается лёгкая зажатость в этом месте. Ничего, скоро пройдёт.
Заставив воду убраться с моего тела, подхожу к стене, упираюсь в неё ладонями, чтобы начать самую неприятную часть утра. И только когда яростная боль накрывает искажённое тело, я вспоминаю, что делать это больше не нужно.
А боль жжёт, пылает в каждой косточке. Охнув, я оседаю на пол, и тело возвращает прежнюю форму. Болит всё. Болит так, что не вдохнуть, не крикнуть. Словно те несколько дней непрерывной трансформации в непризнанном мире что-то доломали во мне, перенапрягли, исчерпали возможности костей к изменению.
Уткнувшись лбом в стену, я всё же втягиваю воздух. Порывистыми вдохами пытаюсь восстановить дыхание. Восстановить сердцебиение.
Прийти в себя. Жжёт глаза, и мне кажется, что сейчас я заплачу, тоже разрыдаюсь, как Элор этой ночью… или днём? Или утром? Кажется, мы переместились сюда прошлым утром, и, получается, я почти сутки спала. Уже сутки, как меня разоблачили, как информация об этом пошла в мир. Понятно, почему Элор не стал это обсуждать: кто ещё не знает — узнает скоро и без нашей помощи.
Наконец отдышавшись, так и не заплакав, я разворачиваюсь и прижимаюсь к стене спиной. Обхватываю поджатые к груди колени руками.
Не надо больше менять форму тела. Можно этому даже порадоваться. Только сил нет.
Другое дело — амулеты абсолютного щита. С трудом поднявшись, возвращаюсь в спальню. Тут всё в пыли из-за пробитой стены. Подвеска и браслет вместе с металлическим кольцом ожерелья тускло блестят в меху покрывала на моей кровати. Артефакт изменения голоса нужно исправить и убрать в сокровищницу. Что до амулетов абсолютного щита…
Они… нужны.
Всё ещё нужны.
