Устала от того, что он постоянно меня проверяет, задаётся вопросом, а не желаю ли я всех вокруг ментально переделать. Словно это такое лёгкое дело, словно я сплю и вижу, как всех вокруг перекроить. Устала от постоянного напряжения. И этого безмолвного осуждения, словно каждый мой шаг — неправильный. Любой мой шаг. Само моё существование.
Жгучие слёзы наворачиваются так внезапно и сильно, что я не успеваю их остановить. Две влажные дорожки пересекают мои виски, и я накрываю глаза предплечьем, чтобы скрыть это глупое проявление слабости и жалости к себе.
— Мне с детства говорили, что я лучшая. Что мои способности — это… прекрасно. Что я могу гордиться ими, это самое великое из всех магических проявлений. Мне говорили, что другие могут завидовать этому и бояться, меня к этому готовили. И я была готова терпеть страх хоть целого мира. Я бы смогла, будь всё так с самого начала. Но я знаю другое. Знаю, каким Элор бывает, когда не боится, не презирает, не ждёт удара. Я знаю… — голос дрожит, и я сглатываю, возвращая ему относительную твёрдость.
— Эта разница невыносима. Между тем, каким он был, и тем, какой Элор сейчас, разница просто невыносима.
Как-то путано получается, без предыстории не понять… и плевать. Приподнявшись, я впиваюсь в горлышко бутылки и пью, пью огненное драконье вино в нелепой надежде, что оно полностью избавит меня от ощущений.
Двери открываются.
— Уйдите, — голос Элора глух.
Не допивай я последние глотки, подавилась бы, а так просто нервно сглатываю и падаю на колени к Лиринии, снова закрываю глаза предплечьем.
Видеть не хочу. Слышать не хочу. Ничего не хочу.
— Элор, мне кажется, тебе… — мягко начинает император, но тот резко его перебивает:
— Я всё слышал. Уйдите.
— Ещё вина! — машу я свободной рукой. — Закажите ещё вина. Покрепче и побольше.
— Закажу, — обещает Ланабет.
Судя по шелесту плаща, она поднимается первой. За ней следует и император. В дверях останавливается:
— А как ты узнал?..
— Не скажу, — по-прежнему глухо отвечает Элор.
— Вдруг ты ещё раз решишь скрывать от меня мою избранную.
Снова чувствую на себе его прожигающий взгляд. Даже сквозь алкогольную анестезию. Может, он воздух подогревает в том месте, куда смотрит?
Какие же глупости в пьяную голову порой приходят.
— Уйди, — требует Элор всё тем же мрачным глухим тоном.
Лириния не уходит, лишь чуть сдвигаются её колени. Наверное, не слышит. Но Элор подходит ближе, и колени подо мной сдвигаются сильнее.
