Впрочем, Элор моргает, и настороженность из глаз пропадает:
— Если вернуть им амулеты, они всё равно не поверят в то, что те работают. Даже если потом у менталистов их проверят и убедятся в целостности, подумают, что ты их сначала разрядила, потом наполнила. Ты ведь так собиралась сделать?
— Создатель или его родственник может определить чужую энергию в амулете. — Я медлю, думая, отвечать на последний вопрос правду или нет? Семейные секреты надо держать в тайне, но ведь Элор теперь моя семья, мы действуем вместе, и он должен знать о моих возможностях, чтобы действовать эффективно.
Поэтому я набрасываю на нас заглушающий купол, сглатываю из-за неприятного давления в ушах и заглядываю Элору в лицо. — В моей семье оттачивали незаметный взлом амулетов. Не абсолютных, тут ты можешь не переживать. Но всех остальных точно. Независимо от сложности. И именно незаметное проникновение. Правда, некоторое время после вмешательства при внимательном изучении можно заметить след нашей магии. Так что если мы вернём амулеты герцогам, и я проникну через их защиту, нельзя будет выпускать герцогов сразу.
Потребуется время, чтобы гарантированно исчезли все следы.
Элор смотрит… растерянно.
— Получается, — неуверенно начинает он, — выходит, от вас даже амулетом обычным не защитишься?
Развожу руками.
Действительно ведь так получается.
Вздохнув, Элор взлохмачивает свои волосы пятернёй, смотрит в сторону. Тянет:
— Что ж, наверное, это предсказуемо. И не удивлюсь, если у кого-нибудь имеются аналогичные семейные тайны.
Хорошо, что потомственные менталисты не склонны обучать остальных: тогда ничему и никому нельзя было бы верить. — Поймав мой взгляд, Элор будто в лёгком смущении склоняет голову, и голос у него смягчается. — Прости, не хотел тебя обидеть, но у вас в семье хватало обычных драконов, твоя мать и брат не были менталистами, тебе бы не понравилось, если бы кто-нибудь… посторонний вмешался в их разум.
— Не менталистов из семей менталистов у нас трогать не принято. А такое проникновение, сама его попытка — это всё равно, что объявление войны.
Так что в некотором смысле ты защищён от покушений на свой разум. — Я легко стукаю его по носу. — Что с герцогами делать будем?
Помрачнев, Элор вздыхает. Взгляд его задумчиво скользит из стороны в сторону, губы то и дело сжимаются.
— Заходим так, — решает Элор. — Мне бы, конечно, хотелось сохранить для них видимость неприкосновенности, но если изображать, что их мысли нам неизвестны, разговор может неоправданно затянуться.
