Пару раз… пару десятков раз…
* * *"
"В благодарность за чудесную сокровищницу я решаю не напоминать Элору о моих ментальных способностях и отложить давно задуманную прогулку по тавернам с подсаживанием в мысли посетителей слухов о Неспящих. И визит с ментальными установками к герцогу Ирданскому тоже откладываю.
Элор заслуживает немного покоя.
Но во тьме ночи, прижимаясь ко мне под меховым покрывалом, Элор сам затрагивает больную тему.
Его пальцы скользят по моему обнажённому бедру, дыхание щекочет висок.
— Для вас, менталистов, естественно ощущать всех вокруг, прощупывать и заглядывать в сознания. Естественно, как слышать и видеть. Как думаешь, почему Ренашитур написал свой труд «Этика менталистов», в котором защищал право остальных существ на неприкосновенность мыслей? Он же фактически предложил вам ограничить один из органов чувств. Как считаешь, что могло подвигнуть его на столь необычный шаг?
Этот легендарный менталист был почти боевым магом в классическом понимании, участвовал в масштабных сражениях, но в бою использовал не ментальные способности, которые наверняка блокировал, чтобы не ощущать боль поверженных, а призванный музыкальный инструмент, усиливавший его дар барда разрушения.
А ещё Ренашитур был политиком. И немного военачальником.
— Полагаю, это было стратегическое решение, — отвечаю я. Автор «Этики» занимал умы всех менталистов. В моё образование не могло не войти изучение его трудов и биографии с обсуждениями оных. — Менталистов всегда боялись, и никакие законы по ограничению менталистов и защите остальных подданных не могли и не могут это исправить.
Он попытался решить дело мирным путём: перевоспитывать менталистов… — Вздыхаю. Не очень-то хочется признаваться в некоторых вещах. Но… Элор заслуживает и немного откровенности. — Не знаю, как в других семьях, но в нашей считалось, что он написал свой труд для перевоспитания не потомственных менталистов. Что это некий обман для успокоения обывателей: уверение, что каждый менталист воспитывается в уважении к не обладающим даром.
Дедушка считал это удачным стратегическим решением, за фасадом которого можно прятать совсем иные убеждения.
Где-то минуту спустя Элор возобновляет поглаживания моего бедра:
— Значит, у вас считается так? А я-то надеялся, что этот многомудрый менталист понял ценность обычных существ, осознал наше право на уединение.
— Это не исключено, — отзываюсь я. — В конце концов, мнение моего дедушки — лишь одна из трактовок.
