Мы Ренашитура не знали, поэтому не можем судить о его мотивах.
— А тебе никогда не казалось, что он написал правильные вещи?
— Элор! — Вздыхаю. — Правильным ли будет выколоть тебе глаза? Понимаю, ты скажешь, что аналогия не совсем точна, ведь ты, видя, не причиняешь никому вреда. Но простое считывание эмоций и мыслей тоже никому прямого вреда не причиняет. А глубокое проникновение, воздействие на сознание — этому надо учиться, это не делается само по себе, наоборот, такие манипуляции требуют серьёзных усилий и знаний.
Проблемой может быть трансляция своих эмоций окружающим, но мы сами стараемся это блокировать.
— Я спрашивал тебя не об этом, Ри.
Снова вздыхаю.
— Элор, следование «Этике» — единственный способ мирного сосуществования с представителями других магических направлений. Так что с этой точки зрения Ренашитур написал очень правильные вещи… Если бы меня воспитывали в этом духе, не использовать свои силы мне было бы проще.
Молчание… Пальцы Элора вновь неподвижно лежат на моём бедре.
— Спасибо за откровенность.
— Он поглаживает меня. — И ещё немного откровенности: слуги в вашем родовом замке очень спокойно относятся к ментальному проникновению в сознание. Я знаю, что они из семей, поколениями служивших вашему роду. Их лёгкое отношение к вашему вмешательству следствие воспитания или их немного подправили?
— Это следствие доверия, — отвечаю я несколько эмоциональнее, чем хочется.
Снова рука Элора застывает, а я поясняю подробнее:
— Да-да, это простое доверие: они знали, что мы не причиним им вреда, позаботимся о них, защитим.
Не используем то, что увидим в их мыслях, им во вред. Потому что они наши.
Молчание.
— Конечно, — продолжаю я, — такое доверие возможно только среди существ, долгосрочно, а лучше — пожизненно преследующих общие интересы. Нашей целью было процветание рода и всех, кто ему служит. Поэтому слуги в нашем замке и без установок принимали наши способности и не боялись их использования.
Тишина ночи.
Через пальцы Элора я ощущаю, как часто бьётся его сердце.
— Невероятно, — выдыхает он. — Они же слуги, они должны понимать, что вы не поставите их интересы выше своих.
— Они знали, что мы учитываем и их интересы. Они в это верили. Поэтому… удар по ним тоже был… болезненным не только в личном плане, но и в целом, в долгосрочной перспективе: вряд ли найдутся ещё существа, без ментальных воздействий столь же преданные и лояльные потомственному менталисту.
Молчание.
И закономерный вопрос, который, я надеялась, Элор не задаст.
