Слишком давно они не общались с менталистами рода Сирин.
Я… раньше я бы не поняла этого порыва, но сейчас он кажется естественным.
Правильным.
Но смущает.
И смущает он не только меня, но и слуг моего рода.
Поэтому, когда первый порыв чувств подходит, мы несколько неловко расцепляемся и отступаем друг от друга.
— Чаю? — предлагает Ная, её глаза до сих пор влажно поблескивают. — Я как раз пирожков напекла… слоёных, с мясом и зеленью.
У меня нервно дёргается уголок губ: это мои любимые пирожки, неужели Элор заранее договорился об этой встрече?
— Она их каждый день печёт, — смущённо сдаёт её Дербен, и у меня ёкает сердце.
Ная…
Ная…
В этот раз её обнимаю я, еле сдерживая драконью силу: так хочется крепко-крепко обнять её. Жаль, она не дракон.
От этого порыва, инициированного уже мной, становится ещё более неловко.
И Толис отмечает:
— Ты так изменилась.
— Неудивительно, — как-то неодобрительно смотрит на него Дербен."
"Возможно, считает неправильным подчёркивать мою непривычную эмоциональность. И Толис виновато опускает взгляд:
— Кхм, ну… ты же повзрослела.
И…
— Не приставайте к девочке! — Ная осторожно похлопывает меня по боку. — Пойдём есть пирожки, а то этим умникам лишь бы болтать и болтать. Им волю дай, они тебя и документами по продаже собственности завалят, будто у тебя проблем мало с вашими королевствами.
— С королевствами всё не так уже плохо. Мы довольно успешно наводим там порядок.
Говорю, чтобы Ная не беспокоилась — и чтобы моё положение не казалось слишком уж плачевным: хочется, чтобы они гордились мной и тем, как я справляюсь с трудностями.
Выглядеть сильнее, чем я есть на самом деле — может, это по-детски глупо, но хочется. Хочется быть достойной последней представительницей рода.
«Прекрати! — фыркает Жаждущий. — И даже не думай лишать меня удовольствия сражения с Неспящими и высшими вампирами. Победишь всех — и можешь умирать сколько хочешь, а до этого даже не думай!»
Как ни странно, эта грубость не раздражает, а бодрит. Как-то я слишком сильно расчувствовалась.
Может, потому, что передо мной мои люди, и они как никто понимают трагичность ситуации. А я впервые за шестнадцать лет предстаю перед ними собой.
И ещё потому, что они напоминают обо всех погибших родных.
Эти трое были неотъемлемой частью моей жизни до времени, когда я взвалила на себя месть и примерила образ Халэнна.
Чувства к ним делают меня ужасно уязвимой. Но отказаться от них — нет, это невозможно!
Придерживая меня за руку, Ная направляется к лестнице.
