Вложить мучительную доводящую до самоубийства установку преступнику, которому грозит недостаточно жёсткое наказание за его чудовищное преступление. Рада, что могу делать подобные вещи, если надо превратить преступника в союзника и достать его сообщников. Рада, что могу смягчить чью-нибудь боль.
Элор молчит.
Я же вздёргиваю подбородок:
— Да, я рада, что могу подобное сделать. Но это не так просто, как может показаться со стороны. Иногда вносить изменения — больно. Очень больно и тяжело. Поэтому это не то, чем я согласна заниматься ради развлечения.
Только в действительно серьёзных случаях.
Великий дракон! Ну и взгляд у Элора.
— Трудно это принять? — сочувственно интересуюсь я, чтобы не допустить тягучего и разрушительного молчания.
Вздохнув, Элор шарит взглядом по столу, но находит в себе силы посмотреть на меня:
— Честно говоря, да. Эта мощь… просто ужасает. Сила, перед которой ты слаб и беззащитен. Как букашка. Это непривычно, — у него дёргается уголок губ. — И всё это — в самой желанной из драконесс.
— Так ты меня боишься? — вскидываю брови и тут же ловлю себя на нелепости вопроса: я же знаю, что Элор говорит правду.
— Мне казалось, это очевидно.
— Но я не думала, что эмоции настолько сильны. Мне казалось, ты просто опасаешься, а не воспринимаешь меня монстром вроде Безымянного ужаса.
Неопределённо пожав плечами, Элор вместо ответа отпивает морс.
Потом всё же говорит:
— Ты понимаешь, как выглядит со стороны момент, когда ты идёшь и при этом вкладываешь в сознания всех окружающих выгодные тебе мысли? Как звучит для стороннего существа твоё предложение переделать нашего врага в послушного шпиона? Вся моя магия правящего дракона даже рядом не стояла с такой силой.
— Элор так пронзительно смотрит на меня, что немного не по себе.
Прежде только дедушка столь проникновенно пояснял мне, насколько менталисты превосходят остальных магов.
— И что мы будем с этим делать? — интересуюсь я, начиная понимать, что Элор отнюдь не привыкает ко мне, наоборот, ещё больше осознаёт, как много я могу сделать, насколько я опасна.
— В каком смысле? — настаёт очередь Элора удивляться и поднимать брови.
— Ты меня боишься, — напоминаю я.
— И?
От удивления даже моргаю. Элор продолжает внимательно за мной наблюдать:
— Разве мой страх перед твоими способностями отменяет то, что ты моя избранная, самое дорогое мне существо?
У нас с ним определённо разная логика.
— Элор, мне кажется, страх и нежные чувства несовместимы.
