И тут Элор с улыбкой притворно возмущается:
— Я практически всю ночь доказывал свои нежные чувства, а ты до сих пор сомневаешься?! Но раз так, предлагаю снова уединиться для проведения обстоятельной доказательной проверки моей нежности.
Определённо разная логика. Вообще.
Впрочем… даже когда я боялась Элора или думала, что он может меня убить, даже тогда… я испытывала к нему чувства. И хотела его защитить.
«Да не думай ты! Просто не думай! — Жаждущий возмущённо сдавливает мою талию. — Вот честно, так ты только хуже делаешь! Просто живи!»
— Что будем делать с герцогом Ирданским? — спрашиваю я.
— Оставим дожидаться наказания или используем для благих целей?.. Нет, это не проявление моей патологической жажды всех изменять, просто считаю неразумным разбрасываться ценными ресурсами в нашем положении.
— Ценный ресурс, — задумчиво произносит Элор, будто пробуя эти слова на вкус.
— Да-да, я страшная и ужасная менталистка, чужие мозги рассматриваю как ресурсы.
— Ри, — вздыхает Элор.
— Зачем эта язвительность? Я с тобой не воюю. И даже почти не спорю. И не отказывался от твоего предложения. Я же не прошу тебя относиться к вампирам, которые не Неспящие, хорошо, потому что они ничего плохого тебе не делали, а как минимум Танарэс относится к тебе очень хорошо. Не предлагаю резко изменить к ним отношение, хотя политически это было бы выгодно. Я отношусь с пониманием к твоим чувствам, почему бы тебе не проявить такое же понимание к моим?
— Потому что вампиры — не мои избранные.
Молчание. Тягостное. В полной тишине заглушающего купола.
И вновь Элор тяжко вздыхает.
— Ты победила. Согласен, сравнение не совсем корректное. — Снова вздохнув, он сцепляет облокоченные на стол руки и упирается в них подбородком. — Наверное, дело в том, что я при тебе сдерживался. Все мои резкие высказывания о менталистах при тебе не выражали всю глубину моих чувств к магам подобного типа. Да, я обещал тебе не сдерживаться в выражениях, но не мог следовать собственному слову и сдерживался, поэтому ты не понимаешь, насколько большую работу над собой я проделал, чтобы принять тот факт, что моя избранная, моя любовь — менталистка.
Вздрагиваю, в груди щемит."
"Впервые с момента моего разоблачения Элор говорит о любви. Не о том, что избранные обязаны быть вместе, не о том, что он меня хочет, а о любви.
Глава 50
Не двигаясь, смотрю на Элора. У него приподнимается бровь. Я молчу.
