Первые лучи пробиваются сюда, дотягиваются до вершины пирамиды.
Снизу доносится массовый выдох: все ждут, что будет. Солнце было нашей надеждой!
Высший вампир, единственная слабость которого — уязвимость к солнечному свету, наблюдает за поднимающимся солнцем. Холодный свет разливается по его лицу. И не убивает. Не жжёт.
Божественная кровь избавила Альгал-Тара от единственной слабости.
Кажется, моё сердце сейчас перестанет биться.
Заговорит ли эта тварь со мной ещё раз? Даст мне шанс?
Он по-прежнему не обращает на меня внимания, весь сосредоточен на восходящем солнце.
И по его бледным щекам, поблёскивая, скатываются слезинки…
Альгал-Тар… скучал по жизни. По солнечному свету. По чувствам…
Понимание накатывает на меня приступом панического удушья.
Я знаю звук Альгал-Тара: сложный и многогранный, полный боли, безумия, холода, надежды, тоски и счастья.
Его слово Смерти — точно не шёпот.
Нет, это крик:
— Умри!
Альгал-Тар дёргается. Выражение восторга на его лице сменяется бесчувственным оцепенением. Колени подгибаются, и Альгал-Тар — последний король истинного Дрэнта, глава Неспящих, гроза драконов, старейший и высший вампир, испивший крови бога, губитель рода Сирин и мой кровный враг — валится замертво.
Меня накрывает тьма — густая и удушающая. Я не вижу — только чувствую надвигающуюся невообразимую силу. Как цунами. Только сильнее и быстрее.
Раньше после применения Слова не было ничего даже близко похожего. И я прячусь от несущейся на меня силы. Инстинктивно укутываюсь ментальными щитами, сжимаюсь, стискиваюсь, заползаю в самую глубину себя, и в этой глубине — снова в самое своё сердце, в сердцевину сердцевин, чтобы скрыться от Смерти.
По интуитивному наитию я становлюсь многослойной. Копируя и копируя себя, чтобы прятаться всё глубже и глубже, оставляя на растерзание оболочки-обманки. И я чувствую, что поверх этого многослойного, представляющегося мне сферой конструкта из щитов и слоёв личностей, накладываются ещё две сущности.
А потом будто целый мир обрушивается на меня своей тяжестью.
Чудовищная сила срывает слои защит. Слишком сокрушительная, чтобы ей противостоять. Но я продолжаю себя копировать для создания новых слоёв и забираться всё глубже, сжиматься всё плотнее — до зёрнышка, до песчинки.
«Недорезанных много осталось, но в целом неплохо прогулялся. До десяти лезвий дорос!» — голос Жаждущего обрывается, и я знаю — сила поглотила его.
«Я подожду», — тихий и спокойный голос Многоликой разлетается, как и она сама.
Их больше нет.
